Новенький. Куда пропал и кто в этом виноват

 – А вы не знаете, где можно посмотреть расписание факультативов, ну или спецкурсов.

– Че? Какие тебе еще спецкурсы нужны? – спросила Лера.

– Ну вообще мне бы логику, итальянский и основы гендерной культуры, ответил Макс. – Но я так понимаю, здесь я вряд ли смогу с этим продолжить. Поэтому хочу узнать, что есть.

– Это где у тебя был итальянский? – поинтересовалась Лера, которую молодой человек «с претензией» явно зацепил.

– В лицее, – ответил Макс. – В Москве.

– А! Так ты наш новенький! – догадалась Лерка.

Максим окинул девочек оценивающим взглядом.

– То есть мы, типа, одноклассники? – спросил он, произнося последние слова с явной иронией.

Соне не понравился его тон. Она наконец включилась в диалог.

– А… гендерная культура – это что? – спросила она так, будто речь очевидно шла про какие-то новомодные и никому не нужные глупости.

– Если в общих чертах – культура социополовых отношений, – хмыкнул Макс и увидел, что девочки не понимают смысла этого словосочетания.

– А ты, типа, в этом отличник? – дерзко спросила Соня. Москвич ее откровенно бесил.

– Я, типа, во всем отличник, – высокомерно ответил парень.

Соня фыркнула, резко вытянула вперед руку и демонстративно сбила с его головы бейсболку. Макс наклонился за ней, но Соня наступила ногой на козырек. Макс задрожал от ярости, но оттолкнуть девчонку он не мог. В этот момент в коридоре появилась Татьяна и увидела всю эту картину издалека.

– А ты, по ходу, теоретик… в гендерной культуре, – с насмешкой и ликованием от того, что парень явно уязвлен, произнесла Рябова.

Татьяна с другого конца коридора начала звать Макса по имени.

– И маменькин сынок… опять же, – не преминула добавить девчонка.

Для столичного мальчика такое обращение не было привычным, но он попытался удержать лицо:

– А у тебя мамы нет? Сирота? Придется искоренять склонность к доминантно-зависимым отношениям.

– Умничаешь? – продолжила провокацию Соня.

– Просто общаюсь. Возможно, для тебя малопонятным языком, – ответил Макс, разворачиваясь в сторону матери, которая все это время продолжала возмущенно окрикивать его из другого конца коридора.

Не самое приятное воспоминание. Особенно в свете последних событий. Соня испытала приступ острого раздражения.