Три желания Зейды

Да, жива ли она, эта старая сплетница, пережившая свой собственный яд? «Спасибо тебе, сосна», – карлик прикоснулся губами к коре дерева и тихо поплёлся на край гнилого болота искать закоряжную полуслепую гадюку.

Сильная ослепительная молния вдруг озарила синеву небесной глади. Гром страшной силы напугал всё живое вокруг, ни с того, ни с сего хлынул холодный колючий ливень. Ветер подхватил лёгкого карлика, приподнял над землёй и с силой швырнул на мягкий влажный мох. Полил дождь, он надрывно плакал и маялся под свирепыми порывами ветра.

Элиот суеверно ухватился за близлежащую корягу и уткнулся лицом во влажную землю. Буря срывала с деревьев листву, словно решила наказать лес за гостеприимство, оказанное сосной карлику. Вихрь в своём воющем безумстве оторвал карлика от коряги и понёс, закрутив в ветряной воронке, в сторону от гнилого болота. Вдруг гнев стихии прекратился, так же внезапно, как и начался. Порыв ветра с неистовой силой отшвырнул гнома к самому краю болота, туда, где начиналась топкая зловонная жижа, из которой торчали гниющие редкие пучки травы. Какое-то время Элиот пролежал без сознания, но смрадное зловоние, которое источало болото, быстро вернуло его к жизни. Первое, что бросилось Элиоту в глаза – его руки. Это были снова мальчишеские руки, такие, которые он помнил у себя с детства, покрытые веснушками, хваткие, сильные. Рукава от натуги лопнули – одежда карлика стала мала для нового тела Элиота. Неужели? Элиот вскочил на ноги и начал оглядывать себя с ног до головы. Прежний облик! Вот оно – счастье! Снова прежний человеческий облик, его родное тело! Элиот кинулся к краю зловонного болота и приник лицом к булькающей смердящей воде. Неровная рябая гладь отражала мальчишеское лицо рыжего вихрастого мальчугана, усыпанного веснушками. Из болота на Элиота смотрело родное личико из его прошлого, тот самый Элиот, сын купца, которого когда-то выменял колдун в обмен на услугу горестному родителю. Рядом с Элиотом, словно смятая выношенная до дыр одежда, валялось его старое тело. Личина мерзкого колдуна, сморщенная, бездыханная, дряблая, заскорузлая, как чужая маска из прошлой жизни, валялась у ног Элиота и ждала своей печальной участи. Элиот брезгливо пнул её ногой и скинул в бурлящую зловонную болотистую бездну. Высохшая старая плоть колдуна кочевряжилась, её то опускало, то вновь поднимало зловонной чёрной водой, чужая оболочка никак не хотела тонуть.