Когда тебя любят

Я торопился мысленно проиграть за себя и других тот вечерний спектакль, чтобы скорее финал, занавес – и домой, к рукам отца.

На сцене я уже редко испытываю подъём эмоциональных чувств вперемешку с волнительным робким замешательством. Обычно я подготовлен на все сто. Я живу своим персонажем – здесь и сейчас! Когда я на сцене, для меня нет никого! Я весь в роли. Весь в образе. Но в этот вечер всё было по-другому.

Всё шло соразмерно движению времени. Но для меня оно несносно тянулось. И только после последней сцены мне показалось, что время на моей стороне.

14

Всё, что было в тот вечер в театре, смыло, как ливнем, едва дверь служебного входа хлопнула за моей спиной. Холодный ветер обдувал моё распалённое тревогой лицо. Наконец-то никого вокруг, кто бы тормозил и сбивал меня с главной мысли – отец!

И я бежал, бежал. Как днём. Без остановки. Изредка переходя на шаг, но вновь порываясь идти быстрее. Представьте, мой отец жив! И нуждается во мне!

Не останавливаясь, не отвлекаясь, наперекор всем и всему.

Наперерез несущимся и неподвижным! Не всматриваясь и не рассматривая! Вот она – старая четырёхэтажка! Заросший кустарниками и сухостоем двор. Дощатая дверь подъезда. Мрак цокольного этажа и запах коррозийных труб.

Устремляюсь вверх по отбитым временем бетонным ступеням. Почему так колотится сердце? Что за искры перед глазами? Кто кувалдами долбит по вискам? Всё перед глазами плывёт, словно за стеклом аквариума. Холод и медный привкус во рту. Сродни тому, что был в первый мой приход к отцу.

И пятна перед глазами. Пятна вместо дверей. А вот дверь в квартиру отца. Хотел нажать на кнопку звонка, но случайно коснулся полотна двери, и она приоткрылась. Я нерешительно шагнул через порог, придерживая открывающуюся дверь. В коридоре было мрачно. Я нащупал рычажок включателя. Вот крючки для одежды, тумба под обувь, бумажные обои, местами отходящие от стен, проход в комнату. Всё, как тогда в детстве, когда бабушка встречала меня здесь в домашнем халате: «Витя, чаю?».

Чувствую, что дышу громко. Одышка одолевает. Пытаюсь успокоить дыхание и прийти в себя. Медлю.

Ещё мгновение, чтобы собрать волю в кулак. И вот я стою в комнате отца. Тусклый свет навевает тревожные воспоминания. Здесь ничего не изменилось с бабушкиных похорон, хотя после этого я не был здесь много лет. Справа, в углу, – отец. Его уставшие глаза уставились в какую-то точку на пожелтевшем потолке. На секунду мне показалось, что отец смотрит в никуда.