Из развитого в дикий – нелепые ШАГИ

А здесь не опасно так поздно ходить? – спросил Саша, впрочем, не зря спросил.

– Опасно. Но, со мной вас никто не тронет, – ответил ему.

– Ну, Вондрачек, ты выдумщик, – рассмеялся Саша.

Я не стал его убеждать, поскольку давным-давно знал, что огромный, поросший деревьями и кустарником, овраг, отделяющий район Павлова поля от центральной части города, действительно небезопасен, даже в дневное время. И еще знал, что моя липовая “кликуха”, которой в мои шестнадцать лет наградил наш авторитет Ленчик, всегда выручит.

И вот мы свернули с улицы на грунтовую дорожку и вскоре углубились в густые заросли, в кромешную темень. Мои попутчики притихли, непривычные к ходьбе вслепую, когда движешься на интуиции, чувствуя дорогу лишь ногами.

– Вондрачек, может, вернемся? – минут через десять спросил Саша.

– Еще чего. Скоро источник. Искупаемся и пойдем дальше, – пошутил я.

– Что за источник? – спросила Татьяна.

– Харьковской минеральной воды.

– А разве там можно купаться?

– Нельзя. Но, если очень хочется, то можно.

– Еще милиция заберет, – предположил Саша.

– Милиция в такое время туда не сунется. Опасно, – снова пошутил я.

Вскоре оказались у источника. Там было хоть какое-то освещение. Помню, несколько раз порывался войти в ручей, куда из десятков водоразборных труб шумным потоком стекала минеральная вода. Но, более трезвая, чем я, парочка, смеясь, успевала меня удержать.

Подурачившись, попили водички и тронулись дальше. Теперь нам предстояло преодолеть довольно крутой затяжной подъем.

Шли медленно, часто останавливаясь, чтобы Татьяна могла отдохнуть. А она не замолкала ни на минуту. Похоже, ей нравилась наша необычная ночная прогулка.

“Какие счастливые”, – подумал я, и снова загрустил. Татьяна, почувствовав мое состояние, наконец, утихла, и мы некоторое время шли молча. Потом она взяла меня под руку и ускорила шаг. Саша, слегка отстав, шел позади.

– Это ты свою девушку вспомнил, которая умерла? – тихо спросила Татьяна. “Надо же, и об этом доложил”, – с досадой подумал я, но кивнул.

Всю оставшуюся часть пути мы так и шли с ней под руку. Она что-то говорила, но я уже не слушал никого, охваченный своими мыслями.

Момент прощания с Вондрачком и его молодой женой не запомнился ничем. Четверть века ничего о них не слышал. И вот в телефонной трубке вдруг возник его голос, напомнив смешное прозвище, которое мы оба когда-то носили.

– Здравствуй, Вондрачек, – ответил ему, – Ты где?

– Я-то у себя на Родине – в Москве.