Из развитого в дикий – нелепые ШАГИ

Зато сказал, что кто-то из офицеров тоже занимается посреднической деятельностью и знает, где достать сахар. С ними можно встретиться в Политехническом музее в Москве, где у них офис.

Когда рассказал Рабкину, тот пришел в восторг.

– Вот это дело, Афанасич! – с довольным видом потирал он руки, а его усы снова исполняли свой замысловатый танец.

– Надо узнать потребности предприятия, – предложил ему для начала, – Да еще, мне кажется, надо привлечь Шацило. У него опыт составления боковичков.

Рабкин согласился.

И уже через полчаса оба подсчитывали возможную прибыль:

– Тридцать тысяч у нас, тридцать пять на заводе. Допустим, сахар возьмет половина работников, или, скажем, тысяч пятьдесят. Афанасич, ты бы взял десять килограммов? – спросил меня Шацило.

– Я бы и двадцать взял.

– Ладно, сначала посчитаем по десять, – решил Шацило, – Получается полмиллиона килограммов. Если на килограмм накинуть по копеечке, то получим дельту в пять тысяч рублей. На троих неплохо, – заключил он.

– На четверых, – уточнил я, вспомнив о Саше, который должен познакомить нас с “сахарными магнатами”.

– Тогда лучше накидывать по две копейки, – подключился Рабкин.

– Не жадничай, Виктор Семенович. А то не получишь ничего. Организации у нас нет. А когда сумма дельты большая, появляются завистники либо от продавца, либо от покупателя. В результате пшик, – пояснил он.

Через день мы встретились с “продавцами сахара”. Маленькая комнатенка в здании Политехнического музея. Пять столов, десять стульев.

Телефон и пишущая машинка. “Что-то не похоже на мощное предприятие оптовой торговли”, – подумал я.

Приняв нашу заявку, “продавцы” задумались:

– Вам всего-то пятьсот тонн требуется, – разочарованно объявили они, – А транспорт вмещает десять тысяч. Вот если бы все сразу взять. А с такой мелочью и возиться не хочется. Мы подумаем, – заявили, судя по всему, такие же посредники. Мы ушли разочарованными.

– Папа, – обратилась ко мне вечером дочь, – А у тебя на следующую неделю хороший гороскоп.

Вот, посмотри, – сунула она мне какую-то газету.

– Где смотреть, и что это за муть голубая? – спросил ее. До сих пор гороскопы ассоциировались у меня лишь с руководителями Третьего Рейха, о чем прочел немало, не вдаваясь в суть заблуждений, связанных со слепой верой нацистской верхушки в мистические предсказания своих звездочетов.

С перестройкой и у нас появились оракулы и звездочеты, а гороскопы стали печатать в любой паршивой газетенке.