Алевтина

На самом деле это просто! Вот, например, этот господин в кожаной куртке с длинными волосами – лидер местной рок-группы, и сейчас он переживает о том, что их с товарищами больше не пускают в гараж, где они всегда музицировали. А эта дама, – он указал на торопящуюся женщину в клетчатом костюме, – работает в паспортном столе – это видно по её сиреневым теням и нахальному выражению лица – и сейчас она переживает о том, чтобы успеть домой к началу любимого сериала. Ну а вот этот господин, – Ветер кивнул в сторону пьяницы, валяющегося около мусорного бака, – этот господин понял жизнь и больше вообще ни о чём не переживает.

За таким увлекательным занятием мы неожиданно быстро добрались до детского дома. На прощание Ветер подарил мне сорванный на месте цветок одуванчика, прорекламировав его как универсальное устройство, которое можно ставить в вазу, заплетать в косу и заваривать в чай.

Я была в странном, но приятном смятении от этого неожиданного знакомства и от всего услышанного.

Опомнилась лишь спустя несколько минут после того, как мы с Ветром попрощались, и грустно подумала, что, наверное, больше его не увижу: стоило попросить его оставить хоть какие-то контакты.

Однако он объявился уже через несколько дней, подойдя к моему окну и начав пускать через него зеркалом солнечных зайчиков. С тех пор мы часто гуляли вместе.

Ветер очень много курил, но никогда не имел при себе сигарет, предпочитая всё время «стрелять» их у прохожих. Подходил он к этому вопросу творчески, искусно подстраиваясь под поведение и культурный уровень каждого, к кому обращался.

Так, приближаясь к робко стоящему интеллигенту в очках, Ветер тихо и ненавязчиво уточнял: «Извините, пожалуйста, не найдётся ли у вас сигаретки?». Сидящего на лавочке пожилого работягу он бодро окликал со смесью наглости и уважения в голосе: «Отец! Закурить будет?» А в пьяную компанию галдящих подростков врывался с видом, как будто уже сто лет со всеми знаком, и просил сигарету жестом – и ему её обязательно давали, видимо, и правда принимая за кого-то из «своих».

«Это называется мимикрия», – гордо объяснял Ветер и добавлял, что этот навык чрезвычайно полезен не только всяким экзотическим рыбам, но и вполне обыкновенным людям.

Вспоминая сейчас обо всём этом, я, видимо, так разулыбалась, что Максим Иванович не смог не обратить на моё выражение лица внимания.

– Малая, ты шо, анекдот вспомнила?

– А? Что?..