Поль Мартан и Орден Вифлеемской звезды

Через десять минут машина уже мчала её по тёмным ночным улицам пригорода Парижа.

Отношения матери и сына в последнее время были омрачены спорами. Жюльен любил свою мать и обращался с нею по-прежнему почтительно, но ему не нравились её отношения с Анри и деятельность их клуба. Мадам Руж была очень привязана к своему единственному сыну. Его неожиданное сообщение об отъезде так встревожило её, что она готова была пожертвовать и клубом, и Анри, лишь бы не расставаться со своим Жюли, как она называла его в детстве.

Такси затормозило у центрального входа в вокзал.

Мадам, расплатившись, стремительно покинула машину и почти бегом направилась к первому пути. Любимый силуэт она заметила издалека и громко окликнула сына. Он обернулся и шагнул ей навстречу. Мать обняла его, и они поцеловались.

– Так что случилось? Почему и куда ты уезжаешь? – взволнованно спросила она.

Он взглянул на часы и ответил:

– У нас мало времени, – и быстрым шагом пошёл вдоль перрона.

Впереди, метрах в пятидесяти, выделялся ярко-красный вагон, перед входом в который стояли два человека в форме.

Жюльен спешил к нему, мадам Клодин еле поспевала за сыном. На ходу она снова пыталась спросить о причинах столь неожиданного отъезда и когда он собирается вернуться, но сын ей не отвечал.

Остановился он перед людьми в форме. Вероятно, один из них был проводником, а другой – начальником поезда. Жюльен вынул из кармана красный конверт и протянул его проводнику. Тот достал из конверта какую- то бумагу, видимо, билет, и прочитал вслух:

– В один конец.

Жюльен подтвердил.

– Вы едете самостоятельно, или мадам с вами? – спросил начальник поезда.

Жюльен вопросительно посмотрел на мать. Она увидела на его лице необычную улыбку. Не озорную, как бывало часто, а кроткую и блаженную. Тихая радость, наполнявшая его, светилась в этой улыбке.

Она умоляюще посмотрела на сына. От слов «в один конец» слёзы выступили на её глазах, какая-то непривычная робость не давала ей говорить. Вся её материнская власть над сыном куда-то улетучилась.

Теперь она сама почувствовала себя ребёнком, который умоляет родителя не оставлять его одного.

Жюльен протянул руку, чтобы помочь ей подняться в вагон. Проводник и его начальник, уступая им дорогу, слегка поклонились и одновременно произнесли:

– Добро пожаловать!

Мадам Клодин хотела было сказать, что у неё нет железнодорожного билета, а в Париже её ждут дела… Но почему-то промолчала и с не свойственным ей смирением подчинилась сыну.