Поль Мартан и Кольцо Рыбака. 4

Так часто бывает: неосторожное слово, как небрежный стрелочник на развилке железнодорожных путей, пускает поезд в неверном направлении, что грозит катастрофой. Жан-Пьер вдруг совершенно забыл о той казавшейся ещё недавно самой главной новости, настолько важной, что могла рассеять даже тьму наступившей скорби, но неосторожное слово задуло пламя свечи, и сердце мальчика погрузилось во тьму. Он уже не хотел рассказывать про встречу с гномами, Рудольфом и Смельчаком. Теперь его волновал лишь один вопрос: как такое могло случиться? Почему те, кто называл себя его друзьями, допустили, что такое смогло произойти?

И неожиданно для самого себя он холодно произнёс:

– Значит, Пер-Ноэль лжец или трус.

Джуния оторопела.

– Что ты, сынок? – жалобно вымолвила она, – как ты мог сказать такое?..

– Я знаю, что он существует, и не только от вас с дядей. Я сам всё видел. Но как они могли допустить, чтобы такое произошло с их другом? Почему они не защитили его? Или, может, не захотели защитить?

Джуния стояла, раскрыв рот, но не в силах была что-либо ответить.

Она понимала, что у неё на глазах гибнет душа её сына, но не в силах была этому помешать. Она лишь протянула к нему руки, но он, вместо того чтобы обнять её, отвернулся и бросился прочь.

Джуния почувствовала, как холод сжимает тисками голову, а в груди печёт. Она с трудом удержалась на ногах. Проходивший мимо санитар заметил, что женщина вот-вот потеряет сознание, и успел подхватить её. В отделении реанимации нередко приходилось приводить в чувство посетителей.

К ним подбежали несколько сестёр, и через несколько минут Джуния лежала в одной из палат под капельницей.

Профессор истории

Выбежав из госпиталя, Жан-Пьер не воспользовался ни автобусом, ни поездом метро. Ему хотелось не стоять на одном месте, а двигаться самому, словно можно было убежать от мыслей, накатывающих волна за волной, разрушая всё, во что он безусловно верил с детских лет. Сам не зная почему, он побежал кратчайшим путём к Булонскому лесу. Мальчик прекрасно знал эту дорогу, по которой не раз возвращался после посещения матери.

Несколько раз он посмотрел на свой телефон. Батарея была заряжена. Он в глубине души ждал, что мама позвонит и тогда он, конечно, вернётся, но звонка не было, и от этого гнетущие мысли усиливались. Отчаяние гнало его всё дальше от госпиталя, где умирал дядя Поль. Неожиданно для себя он оказался на лодочной станции у большого озера. Отсюда десять минут ходу до дому, но домой он идти не хотел.