Штабная

Чем, Влад не помнил, наверняка что-то про девок.

Штаб расквартированных в Макарове войск располагался в брошенном гипермаркете. Большая часть огромных витринных стекол не уцелела, по этажам гулял ветер. Пахло сыростью и, почему-то, мелом. Машка попала сюда в числе первых. Свет прожекторов, манекены в лохмотьях, пулевые отметины на стенах, – все это выглядело, как дурная декорация или памятник боевым действиям.

Штабные принесли сюда запах бумаги, клея и бюрократии. Машке отдали бывший салон красоты. И она каждый день пробегала бесконечный коридор и холл, заросший цветами.

Машка зашла в свой кабинет, прикрыла дверь и перевела дух. Здесь сохранились парикмахерские кресла и зеркала в человеческий рост.

Не зажигая света, Машка прошла к своему креслу и села, закрыла глаза. И тут же ощутила, как маленькие коготки цепляются за рукав.

– У-у, морда, опять клетку открыл, зараза такая!

На плечо ей взобрался светло-рыжий крысенок.

– Есть хочешь, маленький? Вижу.

Машка встала, вынула из шкафчика блюдце с отбитым краешком. Крысенок сидел на плече, свесив розовый хвост.

В дверь требовательно постучали.

– Маша, Маша, ты здесь? Маша, открой!

– Заходи, Павел, – сказала Машка, не оборачиваясь.

Крысенок требовательно зацокал, залез ей на голову и стал смотреть на дверь, он даже встал на задние лапки.

В дверь протиснулся взъерошенный парень.

– Паша, ты считаешь, что после десяти вечера можно не соблюдать субординацию?

Павел растерялся.

Потом все изменилось, он подтянулся, скользнул руками по форме, убедился, что все в порядке.

– Разрешите обратиться.

– Обращайся.

Она обернулась, сняла с головы крысенка, посадила его к блюдцу и улыбнулась.

– Маша, ты меня напугала. Субординация…

Он тоже улыбнулся и расслабился. Форма снова висела на нем, как на вешалке.

– Садись давай.

– Крысенок у тебя миленький.

– Ты уже говорил.

– У тебя есть чай? Маш, я просто поражаюсь, как ты умеешь устроиться! Я вот, когда наш мир рухнул…

– Паша, – она погладила крысенка по спинке, – я же тебе говорила, мир не рухнул. Мир вообще не рушится никогда. Он просто выкидывает кое-что за ненадобностью. А чай мне один подарил… один молодой командир, с разбитой головой.

Павел вздохнул. Он, наверное, хотел что-то сказать, но перед ним уже стояла крышка от термоса с дымящимся чаем.