Исповедь труса. Авантюры 90-х глазами участника событий

Верх у палаток брезентовый, а стены в два ряда из досок сколочены, а проём между ними хуйнёй всякой забит для теплоты. Окон нет. Внутри лампа на шестьдесят ватт одна. Ничо на тридцать харь хватает.. Ну а если не дай Бог, полыхнёт палатка – пиздец взводу. Заживо сгорят. Выход то всего один и узкий с небольшой горловиной. Рядом с ним висит агитационный плакат: «Береги, друг, тепло как своего товарища!» Такие, хули, обстоятельства!..

И уебал под ребро сапогом яловым тварь! Заснул тот пидар дневальный у печки.

Повалился безмозглый, захрипел.

Я по ведру, что рядом стояло, пинком ещё от злости как хуйнул! Полетело по палатке, загрохотало.

– Рота подъём! Шпалы пришли!

Солдаты зашевелились, шибануло вонью, сунул нос в полушубок.

У каждого ноги в гниющих болячках и открытых язвах. «Ни хуя не сделать с этой напастью, командир!» – То и дело талдычит военврач. Поебать, служба военная такая!

– Шэвелыс давай, шэвэлыс!

Услышал я голос Гаджи, ефрейтора, исполняющего обязанности старшины.

Мой верный пёс Гаджи! Я увидел тебя сразу, как только ты попал к нам. На третьем месяце службы ты случайно выебал жену парторга, которая взяла тебя в качестве мула для похода в сельпо. Потом ты стал ебать её регулярно, но через пару недель тебя вложили. О нашей трассовой роте по батальону ходили легенды ужасов – не дай-то Бог сюда попасть. Вот и попал Гаджи к нам вместе с устным распоряжением товарища майора-парторга: «Сжить со свету». Поговаривали, его жену весь батальон переебал.

Но не повезло только Гаджи. Зато повезло мне с Ним. В тот день замполит, детина сто девяносто росту, обладающий превосходным прямым ударом с правой, отечески обнял прибывшего и пропел свою заученную для пополнения фразу: «Сынок, я могу обещать тебе только одно… Ты вернёшься отсюда живым – это мой долг, а там….» – И замполит кивнул на палатки – «Как себя поставишь.»

В первую ночь Гаджи перепиздил пол палатки, а ещё через день отхуярил в одиночку черенком от лопаты взвод стройбатовцев, которые пришли бить моих солдат.

Воин!

Земляков у Гаджи в роте не было. Ему даже не с кем было поговорить по-тарабарски. И я его приблизил. В награду за преданность давал ему свою парадную гражданку, которой завидовал весь батальон, включая часы Сейко, плюс немного денег на карман, чтоб не было стыдно перед бабами. Гаджи мог ездить на блядки в самый Амурск! Конечно, с моим приказом вернуться в роту не позднее 6.00. Ни разу не подвёл.