Домик окнами в сад. Повести и рассказы

Ему захотелось печёной на костре картошки, чтобы, как в детстве: картошка, соль, хлеб и пупырчатый, ещё колючий огурчик, только что сорванный с грядки… Он вытащил из сарая небольшой мангал, купленный недавно, отнёс в сад, сыпанул в него из бумажного пакета немного угля, разжёг, и начал усердно обмахивать куском плотного картона вяло тлеющие угольные куски, блестевшие тускло и жирно. Молоденького огурца, правда, не было, но имелись солёные, из бочки. Ими угостил Маркова щедрый Алик.

Наконец угли занялись, замерцали рубиновым цветом, пошёл жар и Марков, приложившись к бутылке, и закусив ядрёной антоновкой, подобранной в мокрой траве, побежал мыть картофелины.

Он уже взобрался на высокие каменные ступени, протянул руку к двери в сени, как вдруг открылась калитка, и во двор спокойно, по-деревенски просто, вошла незнакомая женщина в куртке-ветровке с капюшоном на голове, синих джинсах и резиновых цветастых сапожках.

– Простите, дамочка, вам кого? – изумлённый такой беспардонностью, сухо спросил опешивший Марков, забывший о том, что в деревне не принято стучаться в калитки, входные двери.

Иногда стучались в окошко…

Женщина смахнула капюшон и оказалась Олей.

– Здравствуй, Колюшка! Не узнал меня? – проговорила она мелодичным голосом, совершенно таким, какой был у неё в юности.

Какое-то время они, молча и пристально, изучали друг друга. В голове у Маркова не появлялось ни одной мысли… А Оля легко поднялась по высоким порожкам к нему, усмехнулась знакомо до боли в душе, легко провела всё такой же изящной ладонью по его щетине, и произнесла:

– Зарос-то, как леший! И перегаром несёт… Одичал ты тут совсем, братец!

Внутри у Маркова всё всколыхнулось:

– Не братец я тебе! – сипло возразил он.

– А кто? – спокойно и ласково спросила Оля, глядя ему прямо в помутневшие от пьянства глаза.

– Я твой несостоявшийся муж! – по-детски насупившись, глядя в сторону, словно боясь чего-то, проговорил Марков.

Оля толкнула дверь, прошла по-хозяйски в сени, сняла сапожки, обула шлёпанцы, в которых ходил по дому Марков-отец, зашла в кухню и уселась за столом, уставленным бутылками с коньяком и мисками с огурцами, и чёрным хлебом.

– Небогатая закуска к такой батарее, – с укоризной произнесла она, критически оглядев всё.

– Да у меня еды – полон холодильник! – смущённо пробормотал Марков, подскочил к новому, купленному месяц назад двухкамерному чуду, распахнул и показал, – просто картошечки вот, печёной захотелось.