Домик окнами в сад. Повести и рассказы

Помнишь, как с тобой пекли на огороде? В сухой ботве?

Оля улыбнулась грустно, покивала головой и медленно, чётко, учительским тоном проговорила:

– Помню, Колюшка! И водяные лилии твои помню. Такой был букетище!.. Ты – первый мужчина, который преподнёс мне цветы. Да ещё добытые, таким образом! А если бы ты утонул тогда? Хотя, нет, не утонул бы! Я прибежала на берег, когда тебя на той стороне увидела, и если бы ты стал захлёбываться, я бы не задумалась – сиганула бы в воду и вытащила тебя, дурака! Ты же мне был дороже всего на свете! Я это поняла, когда ты, всё же, доплыл с цветами и к моим ногам их бросил… Знаешь, что я в тот момент подумала? Сказать? Я подумала: «Это мой рыцарь!» А потом испугалась, что сил не хватит у тебя из воды вылезти…

– А я тебе под подол смотрел и всё видел, когда ты присела, и руку мне протянула, – с какой-то горечью в голосе признался Марков.

– Ах, мне не до того было, – махнула рукой Оля, коротко хохотнув, – мне надо было тебя спасти! Как я за тебя испугалась тогда! До сих пор, как вспомню – мурашки по коже! Был бы ты мне ровесник, точно был бы, для меня, первым парнем в нашем селе.

И я бы за тобой – куда угодно пошла!

Марков долго молчал, шевеля губами, словно решаясь говорить, или нет. Потом с трудом выдохнул:

– А я, когда с этой охапкой лилий плыл, и силёнок уже не хватало, подумал: «Захлебнусь, утону, но букет не брошу!»

Тут он, впервые за всё время их разговора, решился взглянуть на Олю, и с радостным удивлением отметил про себя: а она с возрастом мало изменилась, не подурнела.

Хотя и появились возле глаз лучисты тонкие полоски и кожа на лице – не такая свежая, и гладкая, как в молодости… На шее – тонкие поперечные морщинки, но немного… Кожа на руках тоже слегка постарела, но грудь – такая же высокая и нисколько не обвисла… Моложавая какая! На свои годы совершенно не выглядит!

А Оля взволнованно дышала, грудь её, то вздымалась высоко, то плавно возвращалась в исходное положение. И Маркову, опьянённому такой красотой, захотелось прижать её к себе и ласково погладить её грудь, лицо, густые волосы с явно закрашенной сединой, но ещё притягательные, для мужской руки.

Он, вдруг, порывисто шагнул к ней, осторожно поднял с табуретки за локти, приподнял ещё выше, перехватил её тело в талии, и крепко прижал к себе, с наслаждением и волнением уткнувшись в её груди лицом. Она расслабленно опустила свои руки ему на плечи, зарылась лицом в его отросшие, взлохмаченные волосы и замерла.