Жиль

Ночь прошла спокойно. Художник пару раз просыпался из-за шепота. Закрывался одеялом, плотно прижимал дверь. Сон склонил чашу весов.

На следующее утро Нюра и Оля принесли еду, поставив поднос, моментально уплыли. Нюра хотела сказать несколько слов поддержки. Получилось скомкано и глупо.

– У страха глаза велики, – проговорил Петр и смотрел на чай, кашу из овсянки, что стекала с ложки, просясь обратно.

Он попросил их передать доктору привет. Женщины закивали и исчезли, потеряв просьбу по дороге.

Петр нацепил на себя шерстяную кофту с оленями. Она была велика, свисала, дотягиваясь до колен. Он ужасно похудел. Появились скулы, из кожи выпирали ребра.

Скука невыносимая плюс шептания. Надорванный голос не мог четко произносить слово, звуки смешались в однородное месиво. Петр смотрел в сторону двери, ему захотелось ее зарисовать как некую безысходность ужасного положения. В уме уже прорисовывался угол, от него дверь. Нужна еще бумага для эскизов, надо выпросить у Нюры, не откажет.

Тут правил колотун. Петр поставил стул и сел напротив собственной двери. В руках тетрадный лист и карандаш. Он закрыл глаза и представил в руках кисточку, макнул в краску и начал вести.

Цвет получался холодным, с фиолетовым оттенком. Лампы накаливания, обремененные плафоном, усиливали воображаемую картину.

Сильное движение кисти резко уходило в сторону, после вверх. Он нажимал сильнее, представляя, как кисть упирается в полотно.

– Деревянный пол. Ван Гог сначала рисовал углем, после брался за кисть, – Петр повторял про себя. Кисть усилием его движения ушла вверх. Петр прислушался в тишину коридора. Возможно, женщина, что шепчет в углу, слушает его. Она слышит кисточку прикосновение и дыхание. Женщина в дальнем углу заинтригована она пытается определить, что за картину пишет художник. У Петра в руках ничего нет кроме воздуха и собственного воображения.

Мрачный рисунок промерзает. Длинный коридор с множеством дверей измазан синей и фиолетовой краской. Мрак заполняет пустоты, и ему нет конца. Петр вглядывается в темноту, чувствует ее присутствие, холодные вдохи. Будто она стоит сзади.

– Про что пишу, про кого я пишу?

Он пишет про женщину, что спряталась от всего мира в своей комнате. Его кисть рисует холодный угол, промерзшую, скрученную фигуру.