Жиль

Вы чем точите, точилкой или ножом? Нет, мы вчера учились рисовать гиппопотамов, я способная ученица. Да, Петр меня наказывает, если я не правильно рисую.

– Пожалуйста, я тебе очень прошу, потерпеть, это ненадолго.

Нет, она ему не поверила. Она не осталась довольной. Еванеглина скривила лицо, и откинулась на задний диван. Она надула губы и так ехала всю поездку. Сначала строила из себя мученицу, стонала, закрывая лоб ладонью. Потом выражение ее лица сменилось, надев маску высокомерного презрения, что часто встречается в дорогих машинах и в метро.

– Евангелина, мы договорились.

– Мда, – она отвернула в сторону голову и стала смотреть в окно. Потом подняла подбородок и уже не шевелилась.

– Знаешь Петр, ты на самом деле обманщик. Ты все придумал, чтобы от меня по быстрей избавиться и поставить там себе, куда-то галочку.

– Евангелин

Дальше начался спор, она переходила на контраргументы. Петр защищался, как мог.

– Нет, нет, ты все не так поняла

– А как, – она разводила руки, и все начиналось заново.

Она его тормозила, он повторялся и по новому кругу и опять все заново. Друг старался себя сдерживать, чтобы не кричать и смотрел только вперед. Еще не много и он точно выйдет из машины и побежит от них куда глаза глядят. Спор кипел, превратившись в разборку любовников, что прожили огромную и полную приключений жизнь. Пока Петр не сказал:

– Хватит, я прошу тебя, Евангелин.

– Окей, я пойду на твой банкет, фуршет и буду строить из себя дурочку, как ты хочешь.

Она отвернулась и снова стала смотреть в сторону окна.

– Мы точно вляпались, – прошептал друг и завернул на проспект, после въехал в старый город. Снова проспект, теперь Энтузиастов и два квартала. Машина уткнулся в большое мрачное здание, без вывесок и света. Жизнь испарилась отсюда давно. Даже несколько машин припаркованных к дому не доказывали, что здесь кто-то есть. Скорее наоборот говорили, что это место давно заброшенно.

Машина остановилось.

Два друга схватились за дверные карты, чтобы открыть себе дорогу.

Как услышали женский возглас.

– Подождите! Я не могу выйти, не приведя себя в порядок.

Они переглянулись, Петр повернулся к ней и сказал:

– Мы подождем снаружи.

Они вышли, громко хлопнув дверью. Их лица устремились, друг к другу и застыли. Их разделяла машина, они опустили на нее руки.

– Она не слышит, – показал пальцем Петр.

– Нет, – ответил друг, – что она делает?

– Нагнись и сам спроси у нее.

– Нет, это твоя баба.