Грустная песня про Ванчукова

– Нормально. Но не совсем.

Пока Саша на кухне разгружал сумку, затаривая холодильник, Марина оценила масштабы бедствия.

– И чего?

– Не знаю, – сказал Олик. – Стирать как-то надо. А что делать с тушью, я не понимаю.

– О-о-ой, да это ж элементарно! – наморщила лоб Марина. – Сейчас подсохнет и… Саша! Са-а-ань!

– Тут я, – высунулся из коридора Козак.

– У тебя бритвенное лезвие есть?

– Было в ванной.

– Неси!

– Я не умею – лезвием… – смущённо сказал Ванчуков. – У меня не получается.

Всегда бумагу рву…

…Ирка Рюмина не сразу с ними училась, пришла позже, классе во втором, может, в третьем. Посадили за соседнюю парту, только в другом ряду. Серьёзная, воздушная, синяя жилка на виске; вся белёсая, бледная, прозрачная, тонкая станом, с косой длинной – мать укладывала колечком вокруг головы. Круглая отличница Ирка виртуозно умела работать бритвенным лезвием. Называла – «чи?нка». Вычищала любую помарку из тетради так, что никто никогда не заметит.

Могла и в дневнике подчистить, если что. Ванчуков ею на уроках безнаказанно любовался: сидел чуть сзади. Ирка и ему тоже подчищала всякие кляксы, когда просил. Втихаря таскал ей из дома – нет, нет! не каждый день! – малюсенький кусочек солёного огурца, всего-то с пятак. В целлофан оборачивал и таскал. Ирка брала торопливо, украдкой совала в карман передника, чтоб не увидели. Ирке нельзя. У Ирки почечная недостаточность. Олик знал, что нельзя. Но Иркины слёзы тогда отменяли для него все «нельзя» на свете…

– Подсохло! – плотоядно ухмыльнулась Марина, вооружаясь бритвенным лезвием «Нева».

 – Пять минут! Сейчас всё будет! – вычистила первую кляксу. – Олька, смотри!

Ольгерд только покачал головой: так не бывает.

– Мне ещё минут семь надо! – сосредоточенно сказала себе под нос Марина. И сразу:

– Са-а-аш! Собираемся! Олька! И ты тоже!

– Вы… – Ванчуков быстро исправился, – мы куда?

– Купаться! В «Серебчик». Не тут же сидеть, весь вечер куковать.

– Марин… – пригрустнел Олик, – плавок нет.

– Пробле-е-ема!.. – озорно зыркнула Марина. – Са-а-аш! Плавки для Олика есть?

– Е-е-есть! – заорал из соседней комнаты Козак. – И полотенце!..

Поехали с Пушкинской площади «первым» троллейбусом – до конечной. Не вечерело, но вторая половина дня. Народа много. Марине – вот везение! – нашлось место на самом первом диванчике, у окна; мальчишки столпились рядом.