Поколение Lost

Искусствовед, маленькая женщина весьма почтенного возраста с седыми старомодными буклями, в видавшем виды сером твидовом костюме и откровенно довоенных туфлях, жужжала нестерпимо высоким голосом, будто ввинчивая электрическим шуруповертом каждое слово в головы своих слушателей:

– Перед нами экспонаты, в которых самым удачным образом воплощен важнейший принцип теории параноидальных метаморфоз. Сюда, пожалуйста, поближе… Обратите внимание на смысловые модификации и игру значений представленных здесь эээ… экскрементов… экспонатов…

Старушка запнулась, ярко накрашенный рот изумленно округлился, вероятно поражаясь несусветной ереси, артикулируемой хозяйкой, затем морщинистый пучок ощерился, широко растянувшись наподобие улыбки Чеширского Кота, улизнувшего в очередной раз от собственного органа речи.

– Даааа, этому помещению не помешала бы хорошая уборка, – задумчиво протянула Валентина.

– Что ты понимаешь в современном искусстве! – засмеялась Анжела и озабоченно посмотрела по сторонам. – Интересно, где здесь туалет? Пойду поищу уединенный уголок. Низменные потребности, знаешь ли… А ты пока думай о высоком…

Валентина, в недоумении переходившая от одного экспоната к другому, остановилась перед источавшей специфический аромат мертвой крысой, подвешенной за хвост над россыпью небрежно скомканных исписанных листков.

Вся тушка грызуна, кроме судорожно сжатых лапок с ярко раскрашенными в разные цвета коготками, была старательно облеплена кусочками засахаренных фруктов вплоть до толстого, суживающегося кверху хвоста, унизанного тонко нарезанными кружочками оливок, глазами же служили две вишневые ягоды гибридного крупноплодного сорта Шпанка. Заглянув в программку, Валентина узнала, что шедевр называется «Критик».

Недвусмысленная негативная трактовка этого образа, очевидно, весьма удовлетворила бы обольстительную и мстительную булгаковскую ведьму, которая ввиду идеологических, эстетических и прочих разногласий надолго обезвредила одного из представителей этой не полюбившейся ей профессии.

– Нет, это не Рафаэль, не Джотто, это, скорее, Сальвадор Дали, – услышала Валентина чей-то насмешливый комментарий и оглянулась.