Староград

Вновь обратившись ко мне, мужчина сказал:

– Ладно, правда, просим прощения за беспокойство, сами понимаете, какая ситуация сейчас… В общем, по-хорошему-то, мы должны были бы, в лучшем случае, расстрелять вашего Игоря, или как там его, за дезинформацию, но раз уж вы говорите, что поговорите с ним, то мы уж вас отпустим. Но не просто так: отдайте нам за ложный вызов свои съестные карточки, ну какие есть, и мы, так уж и быть, забудем об этом недоразумении. Верно, Антоха?

– Ещё как забудем!

Всё так же, стараясь не показать страха или смятения перед вооружёнными людьми, я быстро вытащила из холщовой сумки три помятые карточки и протянула вояке, сказав:

– Тут на конское молоко, хлеб и капусту, немного, но это всё, что осталось у нас до следующей раздачи.

Довольно ухмыльнувшись, проверяющий дал знак рукой своему напарнику, и они удалились из моей квартиры. Я плотно закрыла дверь за ними и вышла в кухню, которая меньше всего пострадала от очередного налёта проверки, достала из слегка подгнившего от слякоти шкафчика маленький фотоснимок, последний, который остался от Йозефа, и, сев на пол, сказала те слова, которые я обыденно говорила подобными вечерами:

– Помнишь, что ты обещал мне, когда уходил? Что будешь сражаться за нас за всех и за свою Родину до последней капельки крови.

Я же в ответ обещала, что сохраню родной дом, чего бы это мне ни стоило. Ты выполнил своё обещание и погиб, пытаясь нас защитить. Жаль, что ты не видишь, как я выполняю своё, думаю, ты бы мной гордился, ибо я стараюсь изо всех сил…

По щекам прокатился ряд солёных и горьких слёз, крупными каплями падая на худой деревянный пол.

Слякоть сменялась на холод. Зима наступала со дня на день. Только бы пережить её…

«Не будет семьям павших ронийских ветеранов таких же выплат, как семьям коллаборационистов или карнимцев, они воевали против вашего достатка, хватит уже их защищать».

(С) Василий Дюжински, министр финансов, рониец

Пыльные крысы

24.11.84

Когда я была совсем маленькой, у меня была собака, огромная охотничья борзая.

Я очень любила с ней играть и гулять, порой даже каталась на её спине. Она была доброй и послушной. А потом пришли люди с автоматами. Они ходили маршами туда-сюда по главным улицам. Большая часть их почти сразу же уехала на поездах туда, откуда никогда больше не возвращаются. С каждым днём всё большее число военнослужащих оседало в городе, превращая его в одну большую военную базу.