Гражданка дальше ручья

Та, где на конверте которой слон в гороховых трусах и фарцовый верблюд с рюкзаком. Они заблудились в лесу из треугольных ёлочек.

Цык-цык-цуцык – пелось там, или как то ещё.

От нечего делать, я принялся наблюдать, как вошедшие забулдофили играют в карты. Игра казалась опасной. Компания игроков выглядела как банда головорезов. Они ругались и били друг друга картами в нос. Играли угарно, били сильно, битые даже не морщились.

Я следил за тем, как классно кудрявый мужик в кепке ведёт игру; не сдаёт, а выжидает; подкрадывается, точно рыбак с ведром динамита.

Электричка, между тем, проходила по просеке. Колёса грозно стучали. Казалось, всё это дело сейчас развалится. Просветов за окном не было. Всматриваться в кромешный лес было бесполезно. Даже я заволновался.

А Добробаба уже все сигареты сломал. Потом как ударит по пластмассовой кепке:

– Фявай, фепка, фтоф ты, ууу…

Игра прекратилась.

Кепка поднял злые глаза на Добробабу и переспросил:

– Почему я «фепка»?

И все остальные тоже уставились на Борьку.

С Борькиной дикцией вступать в единоборство с головорезами – поступок совершенно ненормальный. Борька прекрасно это понимал, поэтому немедленно слился в сторону тамбура.

Кепка переключился на меня.

– Понимаете, – принялся выкручиваться я, – Не фепка, а кепка. На вас кепка, я имею в виду.... На мне что-то ешё. Можно даже гордиться… крутая ведь кепка… разве нет?

– Кепка? Я … Кепка? – Дачник вбивал в каждое слово по вопросительному знаку. Оранжевое слово «Миша» на пульсе задвигалось.

Я давай пятиться к тамбуру.

–Показывай, – потребовал Кепка, схватив за руку, – Посмотрим, что у тебя есть и как мы ещё называть тебя будем.

Я тяжело вздохнул и на секунду вытащил то, что у меня было. Понимаете, когда долго держишь клешню взаперти, клешня бьётся, а всё вокруг неё чешется. Просится наружу, а нельзя. Но всё равно надо её вынимать. И проветривать, хотя бы периодически. И смазывать надо, хотя я этим пренебрегал….

Глаза у кепки тут же стали огромными.

Борьку выбросили из открывшихся дверей на платформу. А я не торопясь, с достоинством вышел. Подал руку Дашухе. Двери электрички закрылись… Кепка провожал меня ошарашенным взглядом.

Краем глаза я увидел контролёра. Он свернулся на сидении сгорающим мотыльком. Цыган тыкал ему в башку овечей ногой – по ихнему «овечей ногой», а по нашему ножом, сделанным из напильника.