Золотой ларец. Повесть рыбака Маруфа

Если ж выходил рассказ прекрасным,

Царь дарил подарок дорогой:

Тысячу динаров хорасанских

И коня в исправе золотой!

Лучшими рассказами в те годы

Были те, что сочинил Синдбад:

Книга приключений Морехода —

Словно волшебства цветущий сад!

В ней, однако, правды маловато,

А придумке, вымыслу – простор.

Где Синдбад найти мог столько злата,

Никому не ясно до сих пор.

Но дошла до царственного уха,

Завладев державной головой,

Весть о дивной повести Маруфа,

Златоустом звался он молвой.

Говорили, что его рассказы —

Как из моря мудрости улов.

Говорили, что тесны там связи

Правды жизни с краской звучных слов.

Повесть ту читают не от скуки.

В ней – предупрежденье для чтецов:

Книга пусть не попадает в руки

Ни детей, ни сплетниц, ни глупцов.

Царь вскричал: «Найти мне повесть эту,

Записать, доставить в Хорасан!»

И, два года рыская по свету,

Разыскал её купец Хасан.

Царь назвал ту повесть сущим кладом,

А другие слушать не хотел!

Он купца осыпал чистым златом

И в одежды царские одел.

Дал коня. На нём была исправа

В злате вся, от стремя до удил.

Землю дал с селеньями и справа

От себя Хасана посадил!

Клад волшебный, утешенье в слове,

Царь велел в златом ларце замкнуть.

И с тех пор он слушал чудо-повесть

Всякий раз, когда стеснялась грудь.

Слово о Маруфе

(Вступление)

V, 263—268

Нет у меня порока кроме бедности.

Шёл по городу Багдаду человек

С ношей дров на поседевшей голове.

По тому, что он имел худую плоть,

Видно было, позабыл о нём Господь.

Гнёт-усталость и густой полдневный зной

Мир пред взором застилали пеленой.

Наш носильщик от таких злых дел размяк,

И в печали рассуждал примерно так:

«Неужели служит наша голова,

Чтоб носить на ней то пищу, то дрова?

Хорошо, конечно, что под ношей тень,

Но в такой тени не сладко в жаркий день!

А сегодня над Багдадом злющий зной,

На песок нельзя ступить босой ногой!

Я в жару под тяжким грузом изнемог,

Стал неверным шаг свинцом налитых ног.

Всё! Нет мочи! Отдохну. Да, решено!

Здесь как раз полито и подметено,

Воздух ровный – сам стремится влиться в рот.

И скамья зовёт на отдых у ворот!

Где ты, молодость, и где былая стать?

Нет, мне надо отдохнуть и подышать.

Ах, блаженство – шевелить ступнями ног,

Ощущая телом нежный ветерок!

Да к тому же здесь и музыка слышна.