Урбанизация. Часть романа «Дым из трубы дома на улице Дачной»

Эдик свернул во двор – петлял, словно заяц, – проскочил сквозь арку, выбежал на улицу Мира, повернул направо, пробежал около ста метров, рядом с остановкой «Трамвайное депо» поскользнулся и упал. Шапка полетела в одну сторону, крышка от бидона – в другую. Подняли его подбежавшие парни. Эдик поблагодарил их, замахнувшись бидоном, и, воспользовавшись замешательством своих преследователей, заскочил в автобус, осуществлявший посадку-высадку пассажиров. Двери закрылись, и движение продолжилось по установленному маршруту; Эдик прекрасно знал, по какому именно, по одиннадцатому, поскольку другие автобусы здесь не ходили.

Собственно, это его мало интересовало. Он пробрался к заднему окну – парни бежали за автобусом. Эдик корчил им рожи, пока они не отстали. Все-таки человек еще не может на равных состязаться с техникой.

Прошло совсем немного времени, как в дверь позвонили.

– На, – протянула соседка Эдику его шапку, – видела, как ты убегал.

«Это все из-за галстука, – думал Эдик, потирая ушибленное место.

 – Как надену галстук – обязательно что-нибудь случится!»

* * *

Он увидел, как она вылезала из автобуса со своей коробкой и авоськой— задом, через среднюю дверь. Коробку она держала бережно, нежно, как держат грудного ребенка. Правда, это ей плохо удавалось из-за авоськи. Эдик предложил ей свою помощь. Она согласилась и нехотя отдала ему коробку:

– Осторожно! Там сервиз. Кофейный.

Эдик безразлично кивнул.

– Еле дотащила, – после небольшой паузы продолжила она, с любовью поглядывая на коробку, – столько народу в транспорте.

Я живу вон в том доме, – она показала свободной левой рукой на третий от дороги дом.

Это была молодая женщина небольшого роста, пухленькая блондинка с круглым лицом и широким носом. «Авоська в правой – значит правша», – предположил Эдик. На левой руке, которой женщина показывала дорогу к дому, гладкое, без камня, кольцо: «Либо разведена, либо замужняя католичка. Но католичка маловероятно, так как католики в наших местах встречаются не так часто».

Эдик занес коробку в комнату. Как выяснилось, женщина жила одна. Она сразу же принялась доставать из коробки сервиз; каждый раз, разглядывая очередную чашку или блюдце, женщина с восхищением взирала на фарфоровое чудо. Эдика заинтересовал пузатый продолговатый сосуд с ручкой и широким носиком, похожий на чайник для заварки.

– А это что? – спросил он.

– Это молочник.