Традиции & Авангард. №3 (10) 2021 г.

 – И дерется! Я боюсь его! Я буду сидеть под столом!

– Воровка-рабыня! Воровка! – повторял Христофор и вдруг взвизгнул: – Она украла мои сорок рублей!

На всякий случай я осмотрелась, вдруг он случайно обронил деньги, но их нигде не было.

Ситуация выглядела абсурдной. Людям свойственно поступать гадко, когда они хотят кого-то оговорить. Сколько подлецов я на этом ловила. И русских, и чеченцев. Но они были взрослыми, добровольно продавшими душу дьяволу, а сейчас передо мной стоял ребенок! Есть народное поверье, что до семи лет все дети – ангелы.

Христофору исполнилось девять.

С каждой минутой он все больше вживался в роль: воинственно метался по кухне, хватал себя за волосы, в отчаянии заламывал руки и декламировал с исступлением императора Нерона:

– Отдай мою собственность, злодейка! Ты презренная рабыня и заслуживаешь жестокой казни! Велю тебя прибить к кресту и сжечь!

Христофор усердно делал вид, что пытается найти похищенное: заглядывал под деревянные лавки и под стол, где прятались перепуганные малыши, шарил поварешкой под плитой и перевернул ногой кошачью миску.

И чем громче звучал его голос, тем пуще ему чудилось, что изначальная шалость перерастает в грандиозный несокрушимый подлог. Каждый вопль все глубже погружал Христофора в дьявольские сети.

– Omnia mea mecum porto, – спокойно сказала я.

– Чего?! – вытаращил глаза Христофор.

– Все мое ношу с собой. Это латынь. Высказывание Цицерона. Знания намного ценней, чем деньги. Советую тебе учиться мудрости, а не совершенствоваться в лжесвидетельстве.

– Я скажу папе, что ты взяла мой кошелек! – промямлил на это он.

– Папа тебе не поверит! – сказала я.

– Это еще почему? – удивился Христофор. Его высокий изящный лоб покрылся морщинками. Христофор почти до крови закусил верхнюю губу, но потерявший совесть так просто не оставляет своего темного дела, поэтому, довольно хмыкнув, он беспечно расправил плечи и вздернул нос: – Поверит! Ведь я его сын!

– Я была рядом с твоим отцом и спрашивала, кому в семье принадлежит кошелек, как раз в тот момент, когда ты пересчитывал деньги.

Ты ведь сказал, что там было сорок рублей. Откуда ты узнал точную сумму? – спросила я.

– Ты всегда врешь, Христофор! – раздался дрожащий голос Любомира.

Задумчиво поковыряв в носу, Христофор с досадой вынужден был признать:

– Да, папа может не поверить… – и, словно ловкий иллюзионист, вытащил бумажные деньги из рукава водолазки.