Традиции & Авангард. №3 (10) 2021 г.

Христофор, засыпая на диване рядом с Ульяной и Любомиром, благодарно произнес:

– Никто с нами не играл так! Никогда! Вы мне очень-очень нравитесь, абрек Полина!

Ключи к сердцу сорванца были найдены.

Мне шел двадцать второй год, и такими могли быть мои собственные дети. В военное время в Чечне старейшины разрешили ранние браки, и если бы меня выдали замуж, как планировали, в тринадцать-четырнадцать лет, то сейчас мои сын и дочь могли быть ровесниками Ульяны и Любомира.

Лежа на шкафу, я читала им свои стихи:

Я большой серый волк,

Я зубами щелк да щелк.

Поворую всех ягнят,

Доберусь до поросят…

А от Красной Шапочки

Оставлю только тапочки!

Ведь давно известно всем,

Что я тапочки не ем.

– Еще! Еще! – просили дети.

Во дворе у псины рыжей

Родились щенки.

Никогда их не обижу,

Покормлю с руки…

Этот, самый белолобый,

Пусть он будет мой!

Если мама мне позволит,

Заберу домой!

Научу командам разным:

Сесть! Идти! Лежать!

Будет рядом он со мною

Весело бежать.

– Мы нарисуем вам щенка, тетя Полина, – пообещал Любомир, проваливаясь в мир сновидений.

Лампадка, зажженная Львом Арнольдовичем у икон, мерцала, озаряя нашу комнату. Разглядывая заснувших детей, я чувствовала, будто вместе с суматохой, огорчениями, тяжелым, почти непосильным трудом из ломбарда войны ко мне возвращается утраченная юность. Кровавая бойня под свинцовым небом, которая прокручивалась, словно вал пианолы, внутри моего сознания, безропотно замирала от детских взглядов и голосов.

Стихала музыка грозовых раскатов, и кошмары, извлекаемые из глубин памяти, бессильно меркли. Мародеры, преступники, доносчики и убийцы бледнели на палитре нового дня, рядом с детьми.

Я разучилась верить людям, забыла, что такое настоящая дружба. Бескорыстную любовь дарят только дети. Детство – время правды. В детстве ненавидят – искренне, любя – жертвуют собой. Окунуться в мир детства стало для меня бесценным подарком, целительным эликсиром. «В войну несколько месяцев пришлось спать на снегу, я промерзала до костей, и кто знает, дано ли мне после этого стать матерью, а им я сейчас нужна», – думалось мне.

Ежедневно мы с Христофором фехтовали, пересматривали приключенческие фильмы, говорили о волшебных картах и несметных сокровищах. Христофор смастерил шпагу из длинной ручки от железного совка и прыгал с трехногой табуретки на ветхое кресло. Он бойко горланил песни и сражался, как настоящий пират.