Бефстроганов по-губернаторски

Во дворе она на заснеженном лобовом стекле его машины нацарапала пальцем «Урод!».

– Это кто был? – спросила Василия уже переодевшаяся в цивильное Марианна.

– Да так. Проехали, – махнул рукой он.

– Я что-то сделала не так?

– Ты сделала все, что могла.

– Мне, наверное, лучше уйти?

– Да. Иди.

– Я позвоню? – спросила она, одевшись.

– Да, конечно… – рассеянно ответил Василий.

Как только Марианна ушла, он сразу же позвонил Мирославе. Она была уже дома.

– Чё тебе надо, скотина?

– Это совсем не то, что ты подумала.

Мы действительно занимались продажей квартиры.

– Это теперь так называется? «Рапсодию» вы слушали, фа мажор. Мажор-то хорошо работал? Как надо? Не подвел парня? А граммофон свой сраный вместе с «Чикагской рапсодией» засунь своей Марианне в пизду. Или себе в жопу! – горько прокричала она в телефон. – А я, как дура, верила тебе. Вот, думаю, наконец-то у меня появился настоящий мужик… на которого можно опереться… А ты… Тебя только секс со мной интересует, как и со всеми другими бабами.

Все, забудь меня. Не звони больше. Скотина! И не приходи. Собаку натравлю.

– Мам, не расстраивайся, – сказала ей дочь Иришка, слышавшая весь ее эмоциональный, но очень искренний диалог.

– И ты туда же? – громко спросила зареванная Мирослава. – Пошли гулять, забирай Синтию.

Страшный сон

Прошло больше месяца. Так все оно, может быть, и продолжалось бы еще некоторое время: Мирослава проклинала бы себя за свою горячность и несдержанность, а скотина Базилио, как думалось ей, развлекался бы с разновозрастными телками на своей одинокой кровати, охмуряя их «Чикагской рапсодией» в фа-мажорной тональности, мотаясь из Прикамска в Нижневартовск, туда и обратно.

«Привычка, привязанность, любовь… Что это? Я разучилась ждать? Давай начнем все сначала», – ей хотелось первой позвонить ему и сказать эти слова.

Но накануне ей приснился непонятный сон. Будто ночью за ней по снежной городской окраине бегут голодные черные пантеры, готовые ее разорвать.

Но тут подходит какой-то мужик и предлагает ей устроиться на работу в лакокрасочный цех полировать машины, естественно, без противогазов и респираторов. И без молока за вредность. Это чтобы ее на войну не забрали – как раз накануне началась Великая Отечественная…

«Что к чему? – тяжело подумала Мирослава, проснувшись. – Опять кто-то накаркал. Не дай бог, что-то случится.