Мир в ладони

Послушать только! Кем нужно быть, чтобы так примитивно понимать жизнь? Можно подумать, родители – обязательный атрибут любви и заботы. Я точно знал: родитель, не изуродовавший хоть в чем-то свое дитя во имя любви (ради собственного благополучия), такой родитель – исключение, – если не сказать – миф. Хотя нет, даже в мифах о богах то же, что у простых умирающих.

Дворовая девка Улиана всегда глядела жалостливо и говорила противненько так, ласково – «белокурый наш ангел, батюшка; ясноглазый ягненочек; светлый заступничек», – и это после няньки-то.

После того, как я расправился со старухой!

Если бы ты знал, чего мне стоило дождаться подходящего момента! Я даже начал бледно себя вести. Охотник не должен привлекать излишнее внимание, когда выслеживает дичь, а должен разведать каждый ее шаг, привычки, слабые стороны, прежде чем изничтожить.

Отдаю должное: дичь моя только больше разжигала во мне ненависть и жажду расправы. Она откровенно провоцировала меня. Жалостливые взгляды. Там – пряник, тут – поклончик.

Взбесила, думал, не удержусь. Но… как же там было? Ах, да!

Пришел Яблочный Спас и меня спас!

Бабка по праздничному обыкновению укатила на какое-то фамильное сборище, поручив заботу обо мне мамушкам и гувернеру. Мусье Жак тут же избавился от меня, без колебаний, как и положено бывшим военным. Усадил в библиотеке, подал первое, что не сумело спастись, – кажется, это был Вольтер, – и бросил вскользь:

– Дитя, буть послушен, аки прилежен. Веди себя достойно. Но лучше тихо.

Сам, громко зевая, отправился поработать часок-другой в каморку.

Целых два раза провернул ключ в замке. А безмужние мамки, думая, что за мной приглядывает «этот подлый француз», раньше того удалились на вдовью половину, чтобы всем вместе головосклоненно помолиться до следующего чаепития.

Так пришло мое время. Время игры.

Знаешь, что не устраивало меня в прежней шалости? Я был мал тогда, строгий анализ событий давался мне с трудом, но спустя пару лет я сумел распознать ошибку.

Игра – как церковное Таинство.

Никого нельзя посвящать в подробности игры, и знать, игра это была или судьба так распорядилась, тоже никто не должен. Закон такой, понимаешь? В прошлый раз все произошло некрасиво: многое осталось на виду. Теперь требовалось иначе. Именно требовалось! Я вырос, и спрос с меня стал другой.

Ты опять ошибешься, если решишь, что это я для бабки расстарался все скрыть, или для окружения ее. Думаешь, испугался разговоров или наказания? Нет.