Возвращение домой

– В чем я совершенно искренне раскаиваюсь. Что это за ритуал такой: предавать неродного отца? Представляю, кем бы ты стал за родного.

– Облить керосином родного отца… цитирую Маяковского… и пустить по переулку для освещения улицы.

– Ой, ой, что ты делаешь?

Он подхватывает ее, ставит между руками статуи и уходит. Поскольку она склонна к полноте, то не может вырваться из объятия Венеры.

– Эй, стой, идиот! Куда ты? Я прощаю тебя! Да отпусти меня, дура! – ругается она на статую.

* * *

«Ну, а вы что расскажете, Визбор?» – спрашивает Шкловская.

«Я расскажу, только я не Визбор…

«А Борман!» – орет Чезаров.

«Какой шутник», – отмечает Шкловская, поднимая бокал.

«Да, он – шутник, но я действительно Борман».

«Тот самый?» – изумляется Беата.

«Как же вы у нас оказались?» – спрашивает Шкловский.

«Я уже в сорок четвертом году понял, куда ветер клонит, и связался с вашей разведкой. Когда брали Берлин, отсиживался в кустах сирени. Рядом танки ваши стояли и стреляли куда-то, а я сижу в генеральском мундире, сверху на меня падают использованные снарядные гильзы.

С тех пор не люблю сирень. Пока я в сирени сидел, в рейхстаге моего двойника расстреляли».

«Обычные танки, эт что? – перебивает его Чезаров. – Хоть и Пантеры. Сидим мы в траншее уже под Берлином, слышим танки идут. Звук совсем рядом, а танков не видно. Вдруг из тумана выползают… гробы. Черные, бронированные. Ползут и урчат. Мы замерли и очнулись только тогда, когда из гробов пулеметные очереди раздалась. Немцы специально танки свои… голиафы они назывались… под гробы замаскировали, чтобы ужас на нас навести.

Мы их гранатами забросали, они остановились, но стали взрываться…»

«Вон гроб», – кричит Володя, указывая в сторону реки.

«Ой, гроб!» – истошно кричит Леночка.

«А вон еще! Плывут по реке».

«Где?» – спрашивает Шкловская.

«Пошутил», – смеется Володя.

«Что испугались? – хохочет Чезаров. – А каково нам было там, – указывает он куда-то назад, – на фронте».

«Хм, на фронте, – усмехается Борман.

 – Давайте лучше выпьем. Раскинулось море широко…»

Гости подхватывают:

«И волны бушуют вдали… Товарищ, мы едем далеко, подальше от нашей земли…»

«А расскажите, пожалуйста, про Гитлера», – просит жена генерала Бормана.

«Я могу рассказать вам про Еву Браун. Она была со странностями: ходила голая по замку даже при нас и мочилась в китайский фарфор. Хотите спою „Лили Марлен“? Я неплохо пою».

«Вы хорошо говорите по-русски. Почти без акцента».