Возвращение домой

«Я русский выучил только за то, что на нем разговаривал Сталин. Вы как-то странно на меня смотрите, Леночка».

«Знаете, я ко всему уже привыкла, общаясь с Николаем Андреевичем, но то, что вы говорите…»

«Еще и не то услышишь за вечер, – орет Чезаров, машет рукой, чтобы оркестр вновь заиграл мажорную мелодию, от которой Леночка сразу же заерзала в танце на своем стуле. – Теперь мы выпьем за наших красавиц. Беаточку, в частности». – и он, прежде чем выпить, следит за тем, чтобы никто не манкировал.

«О, лыжник», – говорит генерал, указывая в небо на пролетающего над верхушками деревьев лыжника с небольшим парашютом.

«О, едва по второй успели выпить, – говорит Чезаров, – а у тебя уже лыжники в небе мерещатся. Лыжники, они по земле ходят. Нет, по снегу, вот… по снегу катаются».

«Замнем для ясности», – говорит генерал.

«Для чего вам здесь веер, Леночка? Холодно ведь», – указывает Шкловский куда-то вверх.

«Как для чего, – говорит она с наигранным возмущением, – для красоты! Жарко к тому же!»

«Беаточка, – говорит Иосиф (Адабашьян) и подводит ее к стоящему неподалеку дивану, – я наслышан о вашей красоте, но такого не мог предположить.

Вам нужно быть актрисой. Я это устрою».

«Мы это устроим», – вмешивается Чезаров.

«Да, мы».

«О!»

«Я всегда беру быка за рога, в данном случае – лань. Предлагаю вам руку и сердце».

«О… вы это серьезно?»

«Я самый серьезный человек в этой компании. Я, может быть, самый богатый человек в стране».

«Разве у нас есть богатые?»

«Вы наивный человек, Леночка».

«Вы тоже очень странный человек».

«Мой папа, царство ему небесное, распределял экспроприированные вещицы по комиссионкам и сам скупал по им же назначенным ценам. В результате: каждая из антикварных предметов имеет охранную грамоту о приобретении им в магазине. Понимаете, какой это был Клондайк? Он оставил после себя несметные сокровища, но главное не в этом. Он научил меня их сохранять и при-ум-ножать. Он, конечно же, был утопистом. Все то поколение попало в очарование утопизма.

Потом пришли упыри, которые меня посадили, а я уже из людей нового поколения. Через двадцать-тридцать лет мы придем к власти в этой стране. Если не мы, то наши дети».

«Кто это «мы»? – спрашивает Шкловский.

«Мы, умные люди».

«Вы что же – юрист?» – спрашивает Шкловская.

«Посредник, как я уже говорил… или скажу… между власть предержащими и всеми другими. Николай Андреевич – второй человек после Берии, а меня уважает.