Возвращение домой

Не подумайте, чего уголовного! В па-асольство, в па-асольство вместе с супругой! Он все равно не сможет жениться на вас, согласитесь?»

«М-да…»

«Я вас не тороплю. Десять минут, наверное, достаточно для раздумий? Ну, полчаса!»

«Кстати, у меня в свое время роман был со Шкловским. Вы не ревнуете?»

«И с Николаем Андреевичем. Как видите, я осведомлен обо всем».

«Вы не могли бы помочь ему с квартирой? Он на грани самоубийства, мне кажется. Устроиться проводником на поезд дальнего следования и говорит, что никогда не вернется прежней жизни».

«Не беспокойся, такие, как он не пропадут. Со временем все вернут. Николай Андреевич позаботится».

«Что-то не больно он позаботился, когда Алешу арестовали».

«Всякая благотворительность имеет свои границы. Все будет в порядке».

«Ему сон каждую ночь снится, о том, как его реабилитируют…»

* * *

– Я давно хотел спросить у тебя, что там внутри, – говорит генерал, приподнимаясь с постели, и указывает на огромный во всю стену шкаф с резным Кощеем на дверях.

Он раскрывает двери и входит в комнату с гробом, вокруг которого стоят шесть двойников Берия.

– Вылечить сможешь? – указывает один из них на гроб.

– А-ткрывать нэ-льзя, – предупреждает другой с грузинским акцентом.

– Лазарь, – стучит генерал по крышке гроба, – встань и иди.

– Ха-ха-ха, – смеются двойники. – Там нэ Каганович, там другой.

– Но… там никого нет, – говорит генерал, – гроб сей пуст.

– До времени. Иды, ха-ароший человек, иды сэбе, с Богом…

Шкловский входи в следующую дверь и оказывается в бараке перед дюжиной ощетинившихся ножами уголовников.

– Мы тебя не больно зарежем, – говорит горбатый уголовник, поигрывая саперной лопатой. – Чик и готово.

Они втыкают ему ножи в живот и грудь, но они ломаются о неожиданно оказавшуюся под кителем кирасу.

– Голову режь ему, голову! – вопит стоящий на нарах сын Сталина, размахивая кителем с погонами и орденами. – В футбол поиграем! Лопатой руби, лопатой!

Шкловский извлекает из кармана пачку купюр, бросает в ощерившиеся, рычащие, лающие морды и выскакивает в неожиданно раскрывшуюся дверь.

По узкому проходу в вагоне мчащегося поезда, забитого спящими телами, он переходит из барака в коридор шикарного СВ. Он проходит по коридору, идет через Сандуновские бани – босховские инвалиды и женщины одна прекрасней другой обитают в пару.

– Не верь глазам своим, – приставляет он ладони к лицу вместо шор.

– Что ты бормочешь? – спрашивает его жена в полусне.