Кормить птиц

При помощи глотки и нищей гармони…

При помощи глотки и нищей гармони

средь свадебных дел и непрух

мужик-музыкант и бедняга в законе

ласкает общественный слух.

В горошек рубашка, меха нараспашку,

беззубо расклеенный рот,

и прямо к подножью в побитую чашку

прохожий ему подаёт.

И нет ничего в нём такого, как вроде,

поющем на тему одну,

но этим же самым в снующем народе

задевшем живую струну,

хоть знают, по взглядам сочувственным судя,

о том, что он густ и непрост,

бездомные звери, бывалые люди

и птицы с насиженных гнёзд.

Про розы, весну и приморские скалы

он хрипло заводит тоску,

что тонет у берега чёлн запоздалый

и чьи-то следы по песку,

а в общем-то, остров судьбы, где хоть тресни

и спасшихся как ни зови,

но всё в одиночестве слушаешь песни

о времени и о любви.

Здесь нет ничего, что б роднило со смыслом,

и память о прошлом плоха,

а только лишь пальцы по клавишам быстрым

и рвущие душу меха.

Бездна за горизонтом родины

Боязливый край, где тяни-давай

из земли, которую дождь мусолит,

я вкусил твой солнечный каравай

родовой мякины и грубой соли.

Выходил народ из густых широт,

предлагал наместнику с ликом мутным

распальцовку, труд свой и гулкий рот,

умирая в ночь и рождаясь утром.

Он не то чтоб спорил с лихвой-судьбой,

по грязи простуженной сея семя,

а стоглаво горбился сам собой,

продолжая жизнь и седое время,

и крестились серые трудодни,

жёлто-красный обморок красил лето,

и в груди тревожилось от возни,

провожавшей в прошлую тьму всё это.

И как колос спела моя любовь

к рядовым полям и зубастым кущам,

где от зверских свар и людских ветров

приходилось круто ещё живущим.

Это был распаханный каракум,

а точней, край света, где смерть встречала,

за каким кончался последний ум

и звезда на небе брала начало.

Черновик

Если не стыдно уже давно

переплавляться в речь,

что заставляет трезветь вино

или глаза – потечь,

осенью, как заведётся свист,

ветром в лицо грубя,

на белоснежно-чужой лист

выдохнешь сам себя.

Будет исхожен он вкривь и вкось,

вдоволь и поперёк;

много, бедняге, ему пришлось

вынести слов и строк.