Кормить птиц

Словно измятая простыня,

где полюбил с лихвой,

ритмом о самом больном бубня,

станет он сразу свой,

ибо в листке этом, как в слуге,

знающем твой каприз,

весь ты – от ссадины на ноге

до херувимских риз.

Помнит он правду твою, мой друг,

хоть откровенным днём

и не сказал ты всего, но круг

мыслей твоих на нём,

и потому его смятый вид

более нам знаком,

более ценен и духовит

рядом с чистовиком.

Молочный зверь

Грудь, уставшая быть кормящей,

прикоснувшись к какой, скорей

обожжётся хозяин, мнящий

перманентность своих угрей,

чем почувствует мать.

помнить сыну, как день непрост

и что сам он был вскормлен светом

из родительских млечных звёзд?

Ведь в тропическое бесчестье

он забьётся по рукоять,

чтоб наполниться кровной жестью

и на горнем ветру стоять.

Разве можно любить по-детски,

если слава его пока —

как убийцы извилин грецких

и адамова кадыка,

хоть и он опустеет, силясь

слиться в женскую эту тьму,

из которой однажды вылез

и куда уж пора ему.

Acheta domesticus

За гармонью платного отопления,

безвозмездно делая выступления,

в анонимной тьме, сторонясь всего,

жил сверчок и cтрунная трель его.

В дом едва вступая, вставал на входе я —

раздавалась с места его рапсодия,

стрекотала плеском в речной струе

о сверчковом быте-ныбытие.

Развивая мысль, что квартира проклята,

выясняя жадно источник стрёкота,

как ни шарил всюду я день-деньской,

не найдя мерзавца, махал рукой.

А потом привык, заболев занятием

говорильни с ним по своим понятиям

о мирах и людях миров внутри,

и в ответ трещал он одно: «Не ври!»

Но когда прорвало трубу горячую

и взломали пол, пусть совсем не плачу я,

вспоминая, как отвращенья дрожь

испытал, увидев его, то всё ж,

кипятком ошпарен и свежим тлением,

удивлял он тем, что прославлен пением,

хоть и был уродливый рыжий зверь,

в чьей трещотке нету огня теперь.

Шум умирающей волны

Иногда по традиции доброй со злобой тупою

аргументы и люди, сливаясь в колючий поток,

заручившись оружьем, «ура» произносят толпою

и старательно тянут последний невидимый слог.

В окопавшихся склепах, полях и на улицах дымных

им внимает противник, который по слухам знаком,

размышляющий, как и они, и слагающий гимны

о просторах, царях, божествах, но другим языком.