Кормить птиц

Оба станут сверкать и греметь, и расскажут войну вам,

и растают на солнце, от крови и спора красны,

кто из них перманентный архангел с карающим клювом,

кто дежурный антихрист на стрёме насущной вины.

А потом возродятся и станут заделывать раны

двухметровых окопов бальзамом простившей земли;

будут гулкие речи, как площадь на праздник, пространны,

о величии смерти, развеянной ветром вдали.

И склоняя на злые лады до случайных нелепиц,

ты почувствуешь соль на губах и кипящий прибой,

«человек», «человечество», «чел» и «чувак-человечец»

именуя стихию, живущую рядом с тобой.

Вдаль уводящие провода

Часто видел я поезда

с уезжающими в окне,

отбывавшими не туда,

где привычно бы было мне,

а куда-то в тмутаракань

и за тридевять адресов,

где встречали земную рань

с расхождением в пять часов.

Но и в тихом своём дому

мне казалось, что я не смел,

что чего-то я не пойму,

раз однажды в вагон не сел,

что теперь уж не обессудь,

если в грохоте поездов —

нечто большее, чем сам путь

между точками городов,

нечто большее, чем звезда

в дребезжащем куске стекла,

та, которая навсегда

за собою тебя звала,

и мигала средь пустоты,

где дороги и неба смесь,

по которой блуждаешь ты,

оставаясь то там, то здесь.

На речной заре

На речной заре по выпуклую лодыжку

забредя в траву, замечаешь верней всего:

человек живёт, чтоб выловить рыбу-вспышку

из безумной Леты, текущей внутри него.

У крещенских вод попутного окоёма

разбираешь снасти, и, вроде, крючки востры,

и припух карман, в котором ключи от дома,

и в дали растерянной – призрачные костры.

В безмятежной дымке зелень и синь Эдема —

только птица шлёпнется в необжитую тишь,

где прилично зверю и первобытно немо,

где людей прощаешь ты и ни о чём молчишь.

Пусть порою в сердце тихо кольнёт зазноба,

не любовь червовая, а лишь погода-страсть

задыхаться счастьем, чуять и видеть в оба

и шагами в роще природную веру красть,

ты плеснёшь свинчаткой в омут неторопливый

и отыщешь чудище с жабрами и хвостом,

и деревья-своды, молча даваясь диву,

мозговыми кронами будут звенеть о том.