Девочка на джипе (сборник)

И не знаю, Андрей, что делать… Я в Афгане полгода оттянул. Один раз вляпались в окружение. Сначала страх окатил, а когда в бой вступили, озлобление взяло, одно желание – убивать… И все же была в душе вера, что вырвемся… И вырвались! А сейчас? Неопределенность во всем. Запор какой-то. Возьми нашего Васина. Думает он о благосостоянии района? Свой карман набивает! И помогает обогатиться вышестоящим чиновникам. А мне что, пожизненно биться? Никто не хочет атаманить. Никому этот крест не надобен!

– Сложи полномочия. Нога не зажила, а ты воюешь.

– Уберем кукурузу и подсолнух, расквитаемся с долгами и выйду в отставку. Шацкая, бизнесменша наша крутая, обещала помочь. Мы кредит в ее банке брали. Единственная, кто делает что-то для людей. И женщина такой красы, что… Если бы таких больше было… Устал я бороться, братка! Пойду сторожить на стройку комбината. К немцам в плен, прости Господи… – брат хохотнул и крепко выругался…

Хозяйка, то ли стараясь загладить свою несдержанность перед родственником, то ли просто из гостеприимства, колесом каталась по двору, где накрыли стол под яблоней.

Дядька Аким сменил рубашку и набок пригладил кудельный вихор. Вовремя вернулась из школы сноха Лариса, вскоре с междугородной маршруткой приехал и молодой хозяин. Пока Валентина стряпала и накрывала, неторопливый тек разговор. Андрей Петрович удивился, узнав, что Михаил не работает на сельхозпредприятии, созданном отцом.

– Не хочу в земле ковыряться, – говорил он заносчиво, с улыбочкой. – Вообще крестьянский труд считаю каторгой.

Зимой на морозе, летом – на жаре, круглые сутки вкалываешь. Была бы у меня квартира в городе, – сразу бы отсюда уехал. Жена в школе, как в тюрьме. А в городе – варианты. Я вот нашел место на хлебозаводе. Через день в Ростов, за шестьдесят верст, мотаюсь. Смысл есть. А казачество – это нереально!

– Да потому, что все такие хитромудрые, как ты, – осуждающе бросил отец. – Разве мужское дело пельмени лепить? Чем ты хвалишься?

– Их машина производит! – возразил Михаил. – Найди мне работу с нормальным окладом! Только не на тракторе и не скотником…

Такие сшибки, по всему, были нередкими.

Дядька Аким неопределенно заметил:

– Каждый рубит сук по себе. Трошки охолоньте…

– Я тоже покинул хутор. А сверстники остались, – вступил в разговор Андрей Петрович, желая примирить всех. – Теперь – наоборот. Остаются единицы. Конечно, это плохо. Впрочем, на Кубани закрепление молодежи на земле налажено. Да и у нас, на Дону, немало казачьих династий.