Год Майских Жуков

На самом деле смерть настигла Германского шесть лет спустя в памятном 1964 году 22 апреля. Даже после его смерти мистификации продолжались. Доказательством этого я считаю день нашего с вами знакомства, оно, напомню вам, произошло 22 апреля в десятую годовщину смерти Германского. Некоторые из его трюков являлись блестящими образцами эпистолярного жанра. Из его последнего письма видно, как ловкость фокусника сочеталась у него с ловкостью выдумщика. А второе явление почтальона! Фактически, он проштемпелевал себе лоб, прежде чем вручить мне конверт из Франции.

У вас на языке, я чувствую, завис вопрос: чей же пепел я развеял над водой под звуки баркаролы? Это был пепел последнего письма Германского – того, которое я вам только что читал. Вернее, читал-то я копию, а оригинал сжёг в алебастровой пепельнице, когда-то подаренной мне именно им, Германским. Пепел, принадлежавший самому Германскому, покоится на дне Ла Манша.

Миха долго молчал. Встрепенувшись, он задумчиво потёр ладонью лоб.

– Мне кажется, я вас немножко запутал.

Может, налить вам чего-нибудь – чаю или водички? Вы уж извините…

Он развёл руками, давая понять, что, увлёкшись высоким стилем, совершенно забыл предложить гостю хотя бы стакан воды.

– Спасибо. Я ничего не хочу, – скороговоркой произнёс Марик, испугавшись, что рассказчик опять потеряет нить своей истории.

Миха взглянул на ходики, висевшие над кроватью.

– Заговорил я вас. А вдруг родители придут, да и бабушка будет волноваться.

– Не будет, – сказал Марик, умоляюще глядя на дворника.

 – Она добрая.

– Да и я немножко устал. В одиночестве я практически не пью, а в компании очень редко бываю. Поэтому не будем искушать судьбу.

Напоследок вот что хочу сказать: в тот день, прощаясь с Германским, я дал себе завет: предаваться скорби лишь до определённого предела. И вот почему: время, разумеется, лечит. Оно как бы перебинтовывает раны, даёт швам зарубцеваться, но при этом притупляет свежесть воспоминаний. А моя задача – рассказать о Германском всю правду, хотя кое-где я буду добавлять детали, которые, возможно, покажут героя в более выгодном свете.

А иначе нельзя. Кому нужна голая правда? Хотя и на неё есть любители. Им голую правду легче подсматривать через замочную скважину, не заботясь о том, как подсвечен фон и каковы детали интерьера. У меня же другая задача – очищать правду от налипших комков грязи, но, затирая пятна, не отбеливать, а пришивая заплаты, не камуфлировать.