Год Майских Жуков

Такова моя позиция, и я от неё не отступлюсь, даже если все критики скопом набросятся на меня. Ах, вам не нравится моя фантазия! Что ж, идите и дышите зловонием вокзальных сортиров. Всё. Точка. Я хочу, чтобы даже смерть была приукрашена, очищена от скверны злословия и зависти. Именно в своем послесмертии человек раскрывается и оценивается по-другому. Да, собственно, не об этом ли писал поэт, объясняя смерть: "Ты всех загадок разрешенье, ты разрешенье всех цепей".

14. Маршальский жезл

Едва прозвенел первый звонок, Женька, сосредоточенно глядевший в никуда, пропел речитативом: "Где мои семнадцать лет?" Марик подошёл к нему, подпевая: "…на большом Каретном".

Это был их условный язык. Когда возникала необходимость поделиться каким-то секретом или просто обменяться парой слов, один из них начинал куплет известной песенки, а другой заканчивал строчку куплета.

– Ну что, лёд тронулся? – спросил Марик, подсаживаясь к Женьке за парту.

– Готовься. Послезавтра день икры.

У меня дома. Отца не будет допоздна, мать дежурит в больнице, так что бери бутылку и подгребай.

– Жаль, придётся подсолнечное тащить…

– Я тебе про другую бутылку. Портвейн тащи. Будем отмечать…

– Портвейн! – будто услышав волшебное "сезам отворись", перед ними возник Уже-не-мальчик.

– А ты быстрый, – сказал Женька.

– И ушастый, – дополнил Марик.

Чуть понизив голос, Женька напомнил Рогатько:

– За тобой 40-процентные сливки и желатин. Только учти сам и мамаше скажи: сливки не разбавлять.

Это не на продажу. Понял?

– Клянусь!

– И желатин по дороге не съешь – это не леденцы, – сказал Марик.

– Для сохранения секретности каждый получает от меня подпольную кличку. Ты, Марчелло, с этой минуты Кондуктор, а ты Че-че – Катализатор.

Рогатько сначала заулюлюкал по-тарзаньи, а потом, углубляясь в свои непроходимые джунгли, заверещал амазонским попугаем: "Кра-кра-кра – чёрная икра"!

– Как бы наш Катализатор на радостях не натворил чего, – шепнул Марик.

– Я его усмирю, – сказал Женька. – Будет как шёлковый.

Уже-не-мальчик совершил обезьяний прыжок и, приземлившись возле Женьки, жарко пропыхтел ему в ухо: "Бутылку портика у бати стырю, у него в подвале запасы на случай войны. Эх, гуляй, Маруся!"

* * *

На следующий день после уроков маршал Рыжов собрал командующих южной и северной армиями во дворе у запасного выхода, чтобы проверить боевую готовность и дать решающие указания.