Королевская школа. Часть 1. Пария

Эти знания вбивала мне Марта на протяжении четырех лет: в худшем меня найдут плохие люди и превратят в рабыню. Запрут в подвале и заставят день и ночь работать на них.

– Поэтому тебе нужно учиться, – закончила она веско. – Не математике и письму, их ты знаешь. А развивать свои умения. Силу рода, ее защиту. Я не смогу тебя этому научить, как бы ни хотела. Такие знания закрыты для простых людей.

Я угрюмо слушала ее наставления уже, наверное, десятый раз за последний месяц. Подобные разговоры с разными вариациями происходили постоянно, с тех пор как мне исполнилось пятнадцать лет.

– Твой отец сделал тебе бесценный подарок… – продолжала она, и впервые я улыбнулась. Это сейчас он стал бесценным, а тогда, четыре года назад, мне казалось, что более бесполезного подарка у меня не было никогда.

Я тряслась в телеге, наблюдая за тем, как солнце поднимается из-за леса, и вспоминала свой последний день рождения в кругу семьи. Мне тогда исполнилось двенадцать. И я была жутким, избалованным монстром.

Моя семья купалась в деньгах. У меня было все, чего только можно пожелать. На дни рождения мне уже не знали, что дарить: у меня было несколько игровых комнат с самыми красивыми и дорогими куклами – обычными, заводными, танцующими, маленькими и в полный рост; сотни шелковых, расшитых самоцветами платьиц; горы золотых украшений; своя собственная конюшня с каретами, лошадьми, пони; свой собственный повар, учителя, гувернантки, горничные и прочее, прочее.

И я была единственным ребенком в семье.

Не знаю почему. Мама родила меня в ранней молодости, через год после свадьбы, а потом на все мои просьбы подарить сестричку или братика отвечала, что вот-вот, уже скоро, на следующий день рождения, а потом еще на следующий и так далее, а потом я перестала спрашивать.

Поэтому мама и папа меня нещадно баловали. Я росла в окружении любви, золота и вседозволенности.

Сейчас я со стыдом вспоминаю, как изводила своих нянь и гувернанток. Бедная Марта, натерпелась она со мной.

Но была единственной, кто с невозмутимостью и безмятежностью сносил все мои выходки. Разорванные платья, испорченные игрушки, разбросанную еду, разлитые на ковер напитки. Однажды я услышала, как вторая няня сквозь зубы выговаривала ей:

– Как ты терпишь это чудовище?

Я тогда выплеснула ей на платье чай. Он мне показался слишком горячим.

– Она просто маленькая девочка, – ласковым голосом ответила Марта, – и хочет внимания.

– Она хочет розги.