Когда цари служили пастухами. Стихи и немного грустного юмора

Печальное стихотворение

Облака алебастрово белы,

Словно небо лепниной веков

Опоясало чёрное тело —

Плоть земную, под гнётом сроков

Изнемогшую от разоренья, —

От пожарищ и бешеных вод

В эпицентре людского смятенья,

Что за страхом великим грядёт.

Время движет пласты мирозданья,

Всё смешалось в убогих умах,

И порода громит обезьянья

Люд, мечтающий о чудесах.

Нет ни прав, ни любви, ни свободы,

Лишь нажива, удача и смерть.

Правят миром лжецы и уроды,

Разрывают на атомы твердь.

Долго терпишь Ты, праведный Боже,

Человечий зловонный позор!

Ад земной стал сегодня возможен,

Рай земной – есть мечтанье и вздор.

Первый шаг, – он же станет последним, —

Занесён в пустоту перемен…

Было в царствии ветхозаветном

То же: людям знакомый рефрен,

Повторяющий строки скрижалей,

И тогда, и теперь позабыт.

Всё уйдёт в невозвратные дали,

Не утонет, так точно сгорит.

Скрепный синдром

Синдром совка – злащёный унитаз,

Лепнина и французское барокко…

Из подворотни – в нынешний экстаз

Убийств, деньжищ, плебейства и порока.

Опять грабёж и новый передел

Награбленного. Низшего порога

Достигла власть и, глядя сквозь прицел,

Глумливо в суе поминает Бога.

Народ молчит и, уминая хлеб,

Надеется, что будет всё в порядке,

Когда уйдёт в историю Госдеп,

И хрен могучий вырастет на грядке.

Режим крепчает, всё вокруг круша

При помощи маразма и дубины.

Спасут лишь алкоголь и анаша,

Да скрепные «высокие» глубины…

Мы вышли из прошлого

Мы вышли из прошлого с грудой потерь,

Утратив и разум, и совесть, и честь,

Но многих манит в столь недавнее дверь,

За ней, по легенде, прекрасное есть:

Там полузабытое крошево мглы, —

Обильна, тягуча народная кровь…

Там сил исполинских убийственно злы

И поступь, и воля, и власть, и любовь!

Как бездны огромный распахнутый рот,

Как бешеный глаз, как отчаянный крик,

За дверью прожорливый призрак живёт,

Что мясом оброс и признанья достиг.

И смелы глядящие в сумрак годов,

Готовые, жертв не считая, брести

С покорностью вечных бездумных рабов

Туда, где лишь гибель на скорбном пути.