Когда цари служили пастухами. Стихи и немного грустного юмора

Улечу к целебному истоку,

Припаду к подножию времён,

Радуясь оконченному сроку

Испытаний, словно выйдя вон

Из дверей, захлопнувшихся с силой

За спиной, и, канув в тишину,

Покружу над Родиною милой,

Что презрела не меня одну.

Обречённость века стала нормой,

Неприкаян мира скорбный дух…

Путь мой предугадан, благотворный

Колокольный звон ласкает слух.

2020—2030

Пулемётные вышки. Метанье шприцов.

На охоте – элитные части.

Из бараньих восторженных стройных рядов

Слышен рёв наивысшего счастья.

Стадо ждёт. Добровольность заклания – зло?

Нет, любая давильня – во благо.

И родиться в овчарне не всем повезло

На просторах родного ГУЛАГа.

Мировая кунсткамера, трэш вековой,

Ветер с севера с привкусом тлена…

А на троне овчарни – плешивый плейбой

Целит в стадо глаза манекена.

Рот его шевелится, в презренье кривясь,

Он достиг всех высот и влиянья

В этом стаде, где бойня уже началась,

Как расплата ему за молчанье.

К имеющим слух и зрение

Не тайна за семью печатями, —

На необъявленной войне

Не пулями и не гранатами

Вас отправляют к сатане.

Вы добровольно умираете,

Вы души дарите врагу,

И ад, как данность, принимаете

Бездумно, словно на бегу,

Свой доживая век, назначенный

Не вечным Богом, – сатаной.

Весь мир, безумием охваченный,

Как на ладони предо мной.

Я вижу древнее пророчество

Не книжной долгою строкой,

А рядом, ведь оно воочию,

Вживе висит над головой,

Как тьма, наброшенная нелюдем

На всё, что мечется вокруг,

Подёрнув страхами и тлением

Вошедших в этот мёртвый круг.

Сознание меняя жижицей,

Денница гонит род людской,

Как скот, на бойню. Толпы движутся

К концу, вопя наперебой,

Что жить хотят, не видя пропасти,

И агитируют других

В своей прискорбной узколобости,

Мол, чудо снизойдёт на них.

Не снизойдёт. Господь старательно

Отделит зёрна от плевел,

Ведь дьявол семя страха тщательно

Посеял меж бездушных тел.

Уколистам

Уколись, ты лишний на планете,

Поспеши, баран, улечься в гроб.

Пусть твои не мучаются дети,

Ты прожорлив, старый нищий жлоб.

Хватит, покоптил немало небо,

Глупостей наделал за троих,

Пули на тебя жальчее хлеба.

Накопил, терпила, «гробовых»?

Полезай, назвавшись груздем, в кузов,

Проголосовал, теперь прощай!

Для страны твоё накладно пузо,

Даже если ешь ты только чай.