Когда цари служили пастухами. Стихи и немного грустного юмора

Кто жертвой пал времён разбойных,

Не отряхнувшись ото сна,

Перенесётся в «рай» собачий,

Где лишь патриотичный лай

С халявной хлёбова раздачей,

Дощатый с нарами сарай,

Параша, вертухай на вышке,

«Апостол» – кум и номера,

И озаренья, будто вспышки,

Что вроде как не умирал…

Простенькое

«Что не убило, делает сильнее»?

Трус топит страх в забвенье и вине.

Чем жизнь нескладней, горше и длиннее,

Тем больше понимания во мне

О том, что происходит на планете,

Левиафан безумия готов

Переварить в себе четыре трети

Двуногих нераскаянных скотов.

Где сожжены и попраны святыни,

Там разум невостребованный спит.

Не плачет мать по убиенном сыне,

По матери умершей не скорбит

Сынок её, лишь только б поскорее

Оставила в наследство отчий кров.

В родне одни враги и лиходеи, —

Водою стала родственная кровь.

И лишь по духу можно сочетаться

Умом и сердцем, разделяя хлеб.

Лишь во Христе есть подлинное братство,

А мир вокруг давно и глух, и слеп.

От страха помутнение в рассудке

Случилось у народов не вчера.

За головы ответственны желудки,

А правят ими всюду – шулера!

Мой голос болен

Мой голос болен нотами печали,

Отвыкнув от веселья навсегда.

Когда бы нас легко за всё прощали,

Сгорали б наши души от стыда?

Когда б не покаяние и слёзы,

Могли бы мы о вечности мечтать,

Пред ней низки, ничтожны, безголосы,

На лбу имея Каина печать?

В темнице мира нет колодца истин,

Все истины безмерно далеки

От тех, чей путь порфиром крови выстлан,

Кто Боговой чурается руки.

Отеческое Слово прозвучало

Давным-давно над грешною Землёй,

И время не воротится к началу,

Не поведёт народы за собой, —

Оно имеет лишь земные свойства,

Его конец приблизился, как меч

Над головами, полными геройства

И гордости, чтоб в пропасть их увлечь

Забвения, что горше трав полынных,

Ведь те, кто Божьей властью не храним,

Не спрячут от Него голов повинных,

Из Книги Жизни вычеркнуты Им.

Не думая, не слыша и не видя,

Несётся люд с обрыва в пустоту…

Мой голос болен, на меня в обиде,

А истина – жемчужиной во рту.

Мысли о вечности

Кину тело – кокон шелкопряда,

Клетку боли, чуждую давно,

В жерло пустоты земного ада,

На его прожорливое дно.