Батманы по-русски

На поминках ее городские журналисты и заприметили, видят, бабка уникальная, глубоко чувствует все страдания песни, слезой обливается, а сама маленькая, сухонькая, морщинистая, но чудо как хороша. С трудом уговорили ее записать видео. Только ради колхоза, которого уж давно нет, ради ее коров и памяти первого председателя Петра Самсоновича, земля ему пухом. Разрешила. Натащили в дом всякой всячины: прялки, полотенца вышитые, рубахи, гусли откуда-то приволокли.

Только пой, бабка. Ну и стала петь Анфиса жалобную свою песню, как зашлась она в страданиях, все обалдели, почувствовали, что Русь-матушка запела.

А она, сидя на полу в лапоточках, в цветном сарафане и чепце на голове, пела с таким усердием, как будто чистила коровник, выводила медленно, распевно, тягуче:

– Ах, боже мой, что делаит привычка, ой, боже мой, что делаит любовь!

Любовь большая у нее в жизни была, только Семен променял ее на другую, не вернулся с войны в родную деревню. Вот всю силу этой любви она и вложила в свою песню:

– А помню я, как мы с тобой встречалис

Среди кюстов сырэни и палей!

Слеза наворачивалась на голубые выцветшие глаза певицы, она смахивала ее рукавом, и руки ее взлетали в стороны, сидела она на полу, как голубка в лаптях и выводила:

– Тепер уж все, забудь миня, забудь!

Песня была длинная, и, заметив, что публике это все страшно нравится, Анфиса повторяла и повторяла последний куплет про предательство и расставание, и каждый раз заламывала руки по-разному, и все смотрели заворожено на этот фокус, как будто секрет песни был в руках.

Певица-фольклористка все записывала, чтобы повторить.

Столичный продюсер звал ее на Евровидение, говорил, что Бурановские бабушки в подметки не годятся этому чуду, с таким звонким нереальным голосом и харизмой. Она отказалась. Но по телевизору ее показали, да еще и не один раз. И вот пришло в деревню письмо из далекой Белоруссии, писал ей Семен, герой ее песни, белорусский крестьянин с русскими корнями. Он не вернулся к ней с войны, но вспоминал всю жизнь, как они встречались среди «кюстов сырэни».

Написал, что остался один и уже давно не ходит, сидит в инвалидном кресле, но ждет ее и подарит ей коровушку. А то за коровой и ухаживать теперь некому. И будут они вместе до конца дней.

Анфиса крепко задумалась. О Семене, о песне и о коровушке.

Встрешник

Ранним утром в родительскую субботу Вера Ивановна обнаружила у себя на завалинке тихую милостину.