Прометей

Но голод, казавшийся не столь существенным всё же делал своё дело и вскоре ноги стали подкашиваться, а руки не могли разогнуться.

– Помню пару лет назад отдыхал на морях, – отдуваясь, произнёс сержант, продолжая приседать, – там прямо на пляже стояла палатка, в которой прямо у тебя на глазах жарили чебуреки в раскалённом масле… с сыром, бараниной или сразу и с тем, и другим.

Голод так и распалял воображение: тесто, румянящееся в шкварчащем масле…

Я ощутил болезненный спазм в желудке.

– Прошу, только не надо гастрономических подробностей, я бы многое сейчас отдал даже за утренние макароны с опарышами, – ответил я.

– А мне, – сержант смачно сплюнул пенистую слюну, – пришлось руководить этими проклятыми сборами. Часть роты попряталась, чтобы не ехать на полигон, что некоторых пришлось за ноги из-под «шконок» выдёргивать, потом получил эти чёртовы палатки… так и не поел… вот скажи, Макс, оно мне надо?!

– Когда проехала последняя БМП? – проигнорировал я поток причитаний, остановившись чтобы отдышаться.

Он тоже остановился, тяжело дыша засучил рукав и прищурившись посмотрел на хлипкие часы:

– Что-то около двух часов…

– У меня складывается ощущение, что в суете они забыли о нас.

– Я думал об этом. Эта мысль пугает, – сержант нахмурил брови, из-под которых на секунду блеснула ненависть ко всему миру. – До наших около тридцати километров. При всём желании похлебать перловки – нам не добраться – снег слишком глубокий, а последние снегоступы зав. склада пропил ещё лет двадцать назад, если, конечно, они вообще когда-нибудь там были.

Этот смиренный фатализм вселял подлинный ужас. Я впервые осознал, что моя жизнь вовсе не застрахована от смерти. Не чья-то, а моя!

– Давай попробуем добраться до тех деревьев, – я указал на тёмную гряду, качавшуюся вдали.

– А если за нами всё же приедут? – он посмотрел на меня испытующим взглядом.

– Если они не сделают этого прямо сейчас, то, боюсь, им придётся выкорчёвывать нас изо льда.

Мы шли перпендикулярно колее, накатанной военной техникой, постоянно оборачиваясь в надежде увидеть пару спасительных огоньков фар.

Две безмолвные фигуры устало волочились к цели, проваливаясь в снег, с треском проламывая наст. Луна бросала вниз скупой металлический свет, придавая происходящему ещё большую обречённость.

Путь казался бесконечным. Иногда я закрывал глаза и вместо ненавистного снега видел белый мальдивский песок, скользящий меж пальцев, а воющий ветер слышался ударами пенных волн о берег.