Иерихон

Вчера здесь была чужая территория, но сегодня – свободная земля. Не побоюсь этого слова, бесхозная.

Каждый раз одно и то же. Свинство, друг мой Кампари, натуральное свинство. Девушки тоже хороши: «Ну со мной-то будет совсем по-другому», «Я не слушаю сплетни», «Он же такой милый, если с ним поговорить».

Говоря прямо, те, с кем он спит, значат не больше чем сожранный бутерброд. Сожранный не от голода, а потому что предложили. Половина – даже не в его вкусе. Ладно бы он их сразу посылал, но нет – не пойти, если поманили – это же ниже нашего достоинства.

Кадры мелькают перед глазами, будто вчера я ходил за русой Дашей по пятам. Вот Кампари молча залезает в разбросанную по полу одежду, застёгивает джинсы и исчезает за дверью. Другой вариант: парк, ещё краше – подъезд. Она: «Ты меня любишь?», он ей, в лучшем случае: «Нет».

Спрашивается, кому хорошо от твоей искренности?

В мелочах ты врёшь как дышишь. Зато помнишь, перед школьной поездкой в Бенилюкс моя матушка пошутила: «Вы же не станете налегать на коноплю в Амстердаме?».

«Окружающие так и норовят подменить тебя придуманным образом – нельзя им этого позволять», – вот как ты это объясняешь. Ну, если твоя драгоценная личность под угрозой, нечем крыть, выкладывай подноготную вопреки здравому смыслу, но поддерживать девичьи иллюзии – обязанность любого порядочного человека, иначе какая-нибудь Медея прирежет тебя в ближайшие годы.

Нет, дезертирство Кампари сказывается на мне пагубно: я мысленно беседую с ним, вместо того чтобы предложить русому затылку прогулять следующий урок в кофе-хаусе или на бульваре, – погода ведь чудесная.

Даша смотрит в моё крылатое письмо, оглядывается, а губы у неё дрожат. Думает, издеваюсь? Надо срочно искоренить сомнения. Берусь за послание на русском и в прозе.

Может, у неё после Кампари такой отходняк? Что ж он с ней сделал? Меня разбирает любопытство: вдруг я как-то примитивно нарисовал вчерашний вечер? А недоступный абонент и просто бессовестный человек отсыпается, пока его жертва еле сдерживает слёзы, а я теряюсь в догадках.

Куртуазное приглашение подписываю инициалами, которые стали мне родней, чем данное при рождении имя: Дж.-Т.

Джин-Тоник. Два в одном. Искрящее, освежающее, готовое к употреблению, ещё и с историей, в которой хватает экзотики и британского хорошего вкуса.