Иерихон

 – Он это ненавидит. Но сейчас на связь не выходит даже смсками.

Даша прикусывает губу, и глаза у неё опять набухают.

– Мне действительно надо поговорить с тобой.

– Буду ждать в вестибюле после седьмого, – обещаю я, окончательно заинтригованный.

V

Надо было установить пункт связи на восточной стене, вопреки уставу монастыря, ругал себя Кампари, а теперь поздно кусать локти и считать секунды.

Выйдя за ворота, он не свернул к Линиям, а пересёк проулок и скрылся в переплетении веток.

Пусть Валентина занимается газами и взвесями, но, если барьер изменил свойства, первым об этом должен узнать он.

Знакомые заросли кончились слишком быстро: он подошёл вплотную к колеблющейся плёнке, а особняки торчали прямо за спиной. Протянул руку в вибрирующее марево. Ничего. Шагнул вперёд. Оказался лицом к заборам. Монастырь и границу теперь не разделяли и пятьсот метров, а видимый барьер сбивал с толку почище незримого.

Кампари зашагал прочь, предплечьем прикрывая лицо от шипов.

Выбравшись к проулку, он увидел у ворот госпожу Авилу и приблизился, вглядываясь в её черты – до странности безмятежные.

– Сами-то поняли, что сотворили? – усмешка пряталась в уголках её глаз, но не тронула губ.

– Нет, – честно ответил Кампари. – А вы уверены, что я причастен к происходящему?

– Кто, если не вы?

Он приложил руку ко лбу.

– Я столько раз утверждал, что Агломерация – это лаборатория, декорация, но не настоящий город, а теперь либо мыльный пузырь сдувается, либо я схожу с ума.

– Вот и побеседовали о пузырях на ночь глядя. Однако, смею вас уверить, мы не сдуваемся. У меня недурной глазомер: да, граница сжалась, но сейчас она неподвижна. Интересно, с чем это связано?

– У меня есть идея, но она мало похожа на правду.

Настоятельница подняла бровь, ожидая продолжения.

Рассказать ей о том, что, открыв железную дверь, он распечатал герметичную упаковку? А вернув заслон на место, остановил утечку воздуха из пузыря, который зовётся Агломерацией? Это противоречит здравому смыслу хотя бы потому, что под той дверью была дыра, в которую убегали рельсы.

То, во что верит он, не имеет значения. Беспокоиться нужно о насущных проблемах.

– Ночью я был в подвалах. Об этом не должен знать никто, иначе монастырь разберут по кирпичику.

– Кто может узнать?

– Неподкупные ребята из Отдела Внутреннего Контроля. Явившись с обыском, они в первую очередь полезут копаться в моём мусоре.