Иерихон

– Я провожу вас до Линий, – Кампари уже стоял на пороге с фонарём в руке.

– Оставьте мне номер, – сказал командор, когда закрылись двери станционного лифта. – Мало ли что случится за ночь.

– Ночью ничего не случается.

– И всё же.

Они вышли на тёмную платформу. Кампари достал из внутреннего кармана блокнот, полистал, нашёл пустую страницу, протянул спутнице ручку, но она так и не взяла её в пальцы. После секундной паузы он спохватился.

– Никак в голове не укладывается, что второй разряд учат только печатать.

– 4963578. Всеобщее равенство в действии: бумага – предмет роскоши, а вы носите её в кармане.

– А то, – ухмыльнулся он. – Послушайте, я не знаю, как вас зовут. Теряю человеческий облик с этими номерами.

Нос поезда блеснул в темноте. Мягкое шипение, лёгкий гул: вагоны поравнялись с платформой.

– Надеялась, не спросите, – девушка шагнула в разъехавшиеся двери и обернулась: – Бенедикта.

Широкая, виноватая улыбка объяснила остальное: выбранное имя подходило десятилетней девочке, мечтающей о монастыре, теперь же она считала его нелепым.

Мгновенное взаимопонимание, превращающее собеседников в сообщников, ножом полоснуло по сердцу, всколыхнув воспоминание – ускользающее, недоступное. Когда, с кем он это уже испытывал? Искры душевного родства с госпожой Авилой имели иной оттенок. Сверстники, личная армия? Здесь тоже была дистанция: Кампари был для них примером для подражания и загадочным существом.

– Как прикажете вас называть? – спросил он. – Дик?

Она нахмурилась, просияла. Двери захлопнулись, и Кампари не услышал ни звука, но показалось, что её тонкие губы произнесли:

– Сойдёт.

VIII

По слухам, Медицинский Совет прислал командору письмо с печатью и предостережением: он приблизил ненадёжного человека – досадную оплошность гражданского воспитания. Вероятно, сей факт ускользнул от него, но эта женщина, Бенедикта (номер 4963578), отказалась от благородной и почётной миссии.

Командор якобы ответил таким же официальным посланием, в конверте и с печатью, в коем содержалось всего одно слово: «Отвяньте».

Реальная история была несколько длинней.

Письмо с печатью, призванной вызывать трепет в сердцах, Кампари действительно получил.