Космос: выходя за пределы

На ней стояла огромная темная громада – цель этого безумного спринта.

В боку кололо, легкие горели. Он бы остановился. Но – нет! Ему надо было успеть! Иначе жалеть будет всю жизнь.

Успеть!

Его волосы тронул прохладный ветерок. Где-то печально пиликал кузнечик. Том не обращал внимания ни на что. Он рвался вперед. А на его глазах наворачивались слезы. Ведь мальчик понимал, что не успеет.

И на самом деле не успел!

Громада двинулась, вздрогнула.

Она медленно поехала вперед по дорожке.

– Нет!

Его никто не мог услышать. Никто.

– Нет!

Все это глупости. Том упал в траву и заплакал, все еще пытаясь кричать:

– Нет!

Загорелись кроваво-красные дюзы, и корабль взмыл вверх. К звездам.

– Папа…

Папа улетал в неведомое никуда. Он летел навстречу мечте. За его плечами оставалось взлетное поле. Может быть, он и хотел повернуться и в последний раз посмотреть на него.

Но не мог. Ему надо было следить за датчиками. Ему надо было наблюдать за бегущими по экрану циферками. Он был занят.

– Папа…

А его сын валялся в траве вблизи взлетной полосы и рыдал.

– Папа…

Папа вернется. Обязательно. Вот только это случится всего через восемьдесят лет. Всего…

Дожить бы…

Александр Соболев

Отрывок осенней ночи

…скатилось за кайму – и съедено кайманом,

и ночь сошла ко мне…

На россыпи светил, подёрнутых туманом, —

сгорающих камней

мгновенные следы.

Под шелест монотонный,

с мерцающим «прости!..»,

летят к пустым садам осколки Фаэтона

по Млечному Пути.

Не могут погодить, на час угомониться

кусачие шмели,

кусочки на лету разбитой колесницы

ровесника Земли.

И доблестно, под стать сеньору из Ламанчи,

навстречу мчимся мы,

а свет окрестных звезд неярок и обманчив,

и скоростью размыт…

«…Всё – за гранью речённых фраз…»

…Всё – за гранью речённых фраз:

мощно, грозно – и слишком много…

Видишь это, как в первый раз,

как ребёнок, открывший Бога —

светят млечные рукава,

льют запоздавшее к нам былое.