Космос: выходя за пределы

А потом юный Соливан вырвался из маминых объятий и закричал:

– Почему ты отпустила его без меня?!

Том никогда не кричал на маму. Она не позволила бы. Но в тот последний и единственный раз она не только позволила, но даже и ответила:

– Мы тебя ждали, но ты опоздал из школы.

– Нет! Поганая Звеневра! Нет!

И Том тут же вылетел, словно пуля, на улицу. В темноту. Мама кричала, чтобы он остался. Но он, конечно, ослушался.

Ему надо успеть! Во чтобы то ни стало!

Том бежал по ночной дороге. Он кричал и бежал.

И молчаливые звезды освещали его путь. Проклятый звезды! Гадкие, мерзкие звезды! Они хуже даже миссис Звеневры!

Маленькое сердечко сильно билось в мальчишеской груди. Но мальчишка не обращал на это внимания. Его мысли были совсем в другом месте, далеко отсюда.

Конечно, Том Соливан не успел бы. Минут через девять выдохся бы и вернулся назад, чтобы плакать вместе с мамой. Рядом с ним затормозил автомобиль.

– Парень, спешишь куда? – спросил седовласый водитель.

– Спешу, – ответил Том.

– Подбросить?

– Ага.

И Том назвал место назначения. Водитель удивленно пожал плечами, но дверцу открыл.

– Мне не по дороге, но все равно подвезу, – сказал он.

– Огромное спасибо, мистер.

И они поехали. Прямо, как ветер. Разумеется, Том не смог бы так быстро бежать. А теперь у него появилась надежда успеть.

Только бы успеть! Только бы…

Ехали они минут пятнадцать. Не больше. Водитель, которого, кстати, звали Гарри Миллз, все время пытался задавать вопросы.

Точнее, успешно их задавал, но вот ответов-то не получал. Мальчик игнорировал любопытство мистера Миллза. Он всю дорогу молчал и пробудился от своих мыслей, только когда они приехали. Быстро поблагодарил водителя и побежал по направлению к темному зданию.

Том уже бывал здесь. Два раза. Поэтому знал, куда надо свернуть, чтобы его не остановили вежливые молодые люди в форме со звездочками на погонах. Сейчас он спешил. А ему могли помешать успеть.

Действительно, его не остановили в темном зеве высокой арки.

Он благополучно пробежал мимо огромных красных труб и выбежал на гигантское поле, поросшее травой. То, что трубы были красные, он, конечно, не мог увидеть – слишком уж темно было под аркой, – зато отлично помнил. При первом же посещении он обратил на них внимание, образ этих труб намертво врезался в память. Особенно, их цвет.

Но сейчас Тома это не волновало. Он бежал по влажной траве к длинной бетонной дорожке.