По ту сторону клетки

Сейчас же, – на конце жезла заплясала молния.

Я наблюдал за ее танцем и усмехался.

– А иначе что? Ударите меня током? Вы, я смотрю, храбрецы каких поискать – все на меня одного, да еще и в клетке…

– Захлопни пасть. Отдавай блокнот или получишь разряд.

– Я не собираюсь отдавать ей этот никчемный…

Стражник сделал внезапный выпад, и жезл уперся мне в грудь; молния тут же сползла с него и ужалила, словно оса. Ток жестоко меня тряс, а я не мог ничего поделать с собственным телом.

Все мышцы свело судорогой, и, в конце концов, мои руки выпустили записную книжку. Охнув, я грудой свалился на пол.

– В следующий раз будешь послушнее! – я почувствовал, как охранник снова ткнул меня жезлом, и мышцы судорожно задергались.

Сквозь туман, застилавший глаза, я видел, как уходила Алиса, грязно ругаясь на каждом шагу.

– Все, хватит с меня! Не могу больше так работать!

Охранники убрались прочь и заперли за собой дверь, оставив меня наедине с болью.

Глава 2

Грегор.

На следующий день все вели себя так, будто ничего не произошло. Я с подозрением принимал пищу от лживых людей в масках, а свободное время проводил, медленно вращая калейдоскоп. Какие же он показывал яркие узоры! Казалось бы, такая простая вещь, ничего в ней особенного нет; но если вокруг одна лишь белизна да прутья клетки, то осколки разноцветного стекла превращались в драгоценные камни. Рацион, к моему удивлению, ни капли не поменялся; я думал, что за бунтарское поведение мне сократят порции или придумают какой-то еще способ наказать.

Но все оказалось по-старому. Мне даже пожелал приятного аппетита «кормилец», чего никогда не случалось раньше.

После обеда пришел профессор Бернштейн. На лице его блуждала нервная улыбка, глаза его то и дело бегали, иногда выстреливая в меня опасливыми взглядами. Похоже, он слышал об инциденте и не очень-то желал ничему меня учить.

– Привет, Грегор! Как поживаешь? С новыми силами за новые книги? – профессор наигранно рассмеялся.

– Можете не стараться, я же вижу, что вам на самом деле не весело.

Улыбку с лица ученого будто стерли ластиком. Он скривил губы и поправил воротник халата.

– Что ж… в таком случае… давай лучше сразу перейдем к занятию.

Я с интересом повернулся:

– А какая сегодня тема?

Заметив мое любопытство, Бернштейн приободрился и стал вести себя чуть смелее.