Молвинец

Кто не продажен? Не грешен? Тому камень вслед,

списки судов, караванов, оружия, жара и лести.

Век катастроф, век болезней, отъятых побед

тоже проплачен, подкуплен, и торг здесь уместен.

С малого всё начинается. То есть, с себя!

Кто-то торгует умом, кто-то властью, кто телом.

Шлюхи в порту постарели на цент, на динар,

нефть на все баррели, плотности подешевела.

Я же по локоть в своей стихотворной любви!

Дно – золотое. Меня воспитала Покровка!

Если б хватило моих беспощадных молитв,

я бы вернула бесплатный всем сыр в мышеловках.

Всем бы и каждому по золотой, леопардовой гну,

чтобы копытца могли антилопьи чеканить

золото, евро, валюту, закат, тишину,

чеки в сбербанках, оплату кредитов в юанях.

В остров утопия я завернула бы мир

Томаса Мора. Безумие страсти Отелло

прямо в рогожу. Простите, о, Вильям Шекспир!

Надо. Для дела!

Вот на ботинках остатки божественных глин,

вот на ногтях слюдяные пески араратов!

Это сменилась эпоха на мёртвую, блин,

капитализмов, а проще – продаж и развратов!

Чревоугодий, безумств, разрушений и дрязг!

Вот уже девки в порту стали бабками дома.

Новые шлюхи. И новый танцует экстаз.

Новая Гера и Зевс новый с высверком грома.

В первый я раз погибаю прилюдно за так.

Ибо подруга меня предала за три песто,

за базилик и за сыр, и за сущий пустяк.

А калькулятор подсчёта, что ось земли, треснул.

***

Если б стала сегодня в свою родословную

имена я вбивать, страны, Марсы, созвездия,

в середину вплела бы судьбу многотонную

Карамазова Лёшеньки граммами цезия!

Для источника света.

В Казахстане, Монголии, в центре Намибии

есть такой минерал! Весь объём, что Италия.

Если б только смогла – родословную выбрала!

Из неправильных – я!

Для камней нет вместилища.

Для гвоздей не держу золочёные ящички.

К амбразуре кидаюсь! Такая вот силища.

И храбра, как никто.

Хоть на вид я изящная.

Я из тех, кто не спит с нелюбимыми, ежели

есть любимый.

Хоть кругом говорят: Залюбили. Занежили.

Заласкали её. Затаскали. Замаяли!

А она, эко диво-то, «натанцевала» всё.

И авто, и квартиру, и бусы из яхонта!

Но другой режиссёр у меня, если надобно,

и осёл, и осётр, и трассёр Ариадновый!

Договор – с гильотинами, петлями, плахами!

Вы поставьте мне «нравится» в толще столетия,

вы поставьте «люблю» всем врагам гуттаперчевым.