Мой бумажный замок. Литературные эссе

А уж казалось бы, зачем поэту пыль архивную глотать, события бунта еще живы были в изустных преданиях, ста лет ведь не прошло! Современник Пушкина Вальтер Скотт заглянул гораздо глубже – на полтысячи лет тому назад, наверное, еще и поэтому решил не буквоедствовать, кто их помнит достоверно, те крестовые походы и последствия их для Англии! Занятно, но напрашиваются на сравнение сюжетные линии таких разных произведений: в "Айвенго" настоящий король путешествует по стране инкогнито, намереваясь вернуть трон, захваченный обманом, а в "Капитанской дочке" проходимец выдает себя за царя, собирая рать бунтарей, чтобы с их помощью захватить власть! Что в итоге? А почитайте, кто не помнит историю!.

.

Не только Александр Пушкин был так взыскательно строг к себе в отношении исторической правды. Еще один замечательный пример – Николай Васильевич Гоголь. Прежде, чем написать такую яркую колоритную повесть как «Тарас Бульба», он тоже долго вникал в эпоху, сидел за архивами, перечитал исторические трактаты о формировании Запорожской Сечи и даже написал свой! Девять лет длилась работа над повестью, она подвергалась значительной переработке, а ведь главный герой Гоголя не был исторической личностью! Но для него важна была сама по себе Историческая правда.

Вот что Николай Васильевич писал в статье «О преподавании всеобщей истории»:

«Всё, что ни является в истории: народы, события – должны быть непременно живы и как бы находиться перед глазами читателей, чтобы каждый народ, каждое государство сохраняли свой мир, свои краски, чтобы народ со всеми своими подвигами и влиянием на мир проносился ярко, в таком же точно виде и костюме, в каком был он в минувшие времена.

Для того нужно собрать не многие черты, но такие, которые бы высказывали много, черты самые оригинальные, самые резкие, какие только имел изображаемый народ».

Все трое упомянутые мною писатели – современники, все – гениальны, все отражали избранную историческую эпоху своими изобразительными средствами.

Им удалось потрясти читательское воображение. А уж стали ли эти романы и повести учебниками истории – дело десятое. Между прочим, после того, как царь прочел "Бориса Годунова" Пушкина, он посоветовал ему …переписать драму прозой, переделать ее на манер романов Вальтер Скотта, Бенкендорф уведомил Александра Сергеевича об этом высочайшем пожелании письмом. И хоть Пушкин был довольно высокого мнения об этом романисте, своего "Годунова" он ценил очень высоко.