Тринадцать месяцев

Потом, как с Турцией границу открыли, одна из первых туда полезла – товар возить. Там с Исмаилом в гостинице познакомилась. Хусейна родила. Сюда приехали жить. Исмаил из бедной семьи был. Но душой хороший. Турок, а его все наши родственники любили. Он здесь в пекарне пристроился. Потом что-то повздорила Нина с мужем. И они разошлись. От алиментов отказалась. Оставила мне годовалого внука и снова в Турцию рванула – деньги делать. Так и живет наездами. Иногда контрабанду возит. Пол жизни при каждом переходе границы теряет.

А что делать. У Эрика работа, то есть – то нету. Там же в Турции Гочу – хевсура подцепила. Живут уже давно вместе. Но сюда в Грузию им ехать смысла нету. Не признают сваны мою Нину за его жену. Шутка ли, Гоча на 14 лет ее младше…

Дальнейшие события показали, что Нина в семье главная. Ее побаивался Эрик, а мать тем более. За старые грехи, когда та сильно пила. Эту тему сын всегда обходил стороной, зато дочь при разговоре могла спокойно бросить матери:

– А ты заткнись, всю молодость мне отравила, алкашка.

Сколько стыда из-за тебя приняла.

Примерно в таком же стиле вел себя и ее сын Хусейн. Знал прописную истину: кто платит, тот и заказывает музыку. Когда дядя ему начинал что-то выговаривать, легко давил на мозоль.

– А ты молчи, мама тебя содержит. Ты разве мужчина.

После этого можно было и схлопотать по мозгам, но бабка неизменно вступалась за единственного внука.

Таковы были реалии и подводные рифы, которые мне надо было огибать. Что я и делала.

Побыв дома день, Нина занялась инспекцией кухни. Залезала в самые труднодоступные места и точки, проводила пальцем по поверхности и показывала мне пыль:

– В другой раз и тут убери.

– И здесь.

– У меня всегда все блестит.

Я кивала и обещала оправдать ее надежды. Потом она повела меня в магазин и официально представила кассирше:

– Вот, Иамзе, знакомься, невестка наша.

Та расплылась в улыбке. Поздравила.

Нина продолжала:

– Давай ей что надо в долг. Я приеду, расплачусь.

У Эрика опять работы нет.

При мне она рассчиталась за прошлый месяц, что набрал ее сын по списку – всяких йогуртов и сладостей. Через день она уехала обратно в Турцию с двумя ларами в кармане, сказав на прощанье:

– Ну, счастливо. Вы уж как-нибудь прокрутитесь.

Потом, помню, она приехала через месяц, и инспектируя владения осталась не довольна наведенным блеском. Бросила мне:

– Если не успеваешь, сделай аборт!

Меня как ножом полоснуло.