Тринадцать месяцев

Не сидеть же мне там голодной, так как привыкла есть три – четыре раза в день «как барыня» по мнению свекрови.

Тут еще пришла моя подруга Карина поздравить нас, критически оглядела мое новое жилье – каморку с 40-летним ремонтом и выдала Эрику все что думала:

– Ты хоть понял, что в лице Мзии джек—пот выиграл? Я б ногой не ступила в это бомбоубежище. Почему новые обои не поклеил? И рамы не крашены, наверное сто лет.

– Это еще при моем деде так было – ни к месту ляпнул мой простак. – Зато память.

– Какая память?! Убожество! Ты ж хелосан

. Другим ремонты делаешь, а живешь как, как… – она запнулась, подбирая точное слово.

– А я сапожник без сапог. Нам и так хорошо. – улыбнулся непробиваемый Эрик. – Правда, моя девочка?

Мне по большому счету было плевать на жуткие обои, давно потерявшие первоначальный цвет и пропахшие табаком. Во мне уже зрела новая жизнь и я была счастлива, так как забеременела почти сразу. Мой план удался.

Нина как один из подводных рифов

Спустя две недели после переселения к Эрику в доме поднялась суматоха.

Нина – моя золовка – позвонила и сказала, что уже перешла границу и скоро будет в Тбилиси.

Свекровь запаниковала:

– Быстро дом приберите, чтоб все блестело. О, едет мой генерал. И этот, как его, спонсор. Эрик, свои инструменты прибери. Явится, опять гавкать начнет. Ты знаешь сеструху. Ну ее в баню. Язык, что бритва. Вся в отца – покойника.

Мы начали драить.

В условленное время в дверь ввалилась Нина.

Невысокая, коренастая, с двумя неподъемными сумищами, женщина 45+. Расцеловалась по старшинству со всеми, потом со мной:

– Ну, здравствуй, сестра.

Вручила мне свадебный подарок – золотой образок с Божьей Матерью. Я вручила ответный дар, поздравила ее с прошедшим днем рождения. Мне был дан совет:

– Детей побыстрее делайте, не тяните резину.

Я ответила в ее же стиле, что мы работаем в этом направлении.

Дальше она пошла разбирать сумки.

Я анализировала базу данных.

Свекровь рассказывала о дочке следующее:

– … Нина любимица отца всегда была. И лицом и повадками. Боевая, себя в обиду не даст, не то что Эрик – рохля, коранам ес

. Бедный мамин козельчик. Весь в меня, безответный. Нина, когда Павлик от сердца умер, день плакала, успокоить ее не могли. А Эрик даже и не допетрил что отец умер. Нина, как ей 18 стукнуло, сразу работать пошла и всегда при деньгах, но шибко тратить любила на то – на се.