Тринадцать месяцев

– Это Ермолай, – словоохотливо объясняет кошачья принцесса, тыкая пожелтевшим ногтем в сторону черного. – А этот желтый – Спиридон.

– Ну, что встал, пойдем! – тянет за рукав жена, с явным отвращением поглядывая на когорту кошек. – У нас такого добра пруд пруди во дворе.

– Погодит ты, – не спешит глава семьи, почесывая рукой за ухом Ермолая. Кот блаженно жмурится и еле слышно мурлычет.

– Пфуф, – злится жена, – потом руки после него надо мыть.

– Вот жизнь – индейка, – с прищуром поглядывает на нее Нина, лукаво улыбаясь.

 – Муж животных любит, а жена – нет.

Кошконенавистница наконец-то удостоила ее взглядом, подозрительно хмыкнув.

– С чего вы взяли, что мы муж и жена? Что, на лбу написано?!

– А хотя бы и на лбу! – неспеша тянет Нина, всей пятерней утирая нос. Потом с достоинством поясняет. – Я, вить, цыганка – беженка из Абхазии, без картов все скажу. – Постепенно оживляется. – Ты, вот, хоть и бурчать любишь, а счастливая. Муж у тебя – добрая душа, всех жалеет, долго жить будет, кошатник.

Парочка слушает с нарастающим любопытством. Напротив, у церковной ограды тоже от нечего делать внимают четверо невольных слушателей.

Нанули, почесывая огромный бюст, цедит сквозь оставшиеся прокуренные зубы:

– Началось! Вот умеет лапшу на уши вешать! А нам теперь фига с два что перепадет.

Как бы в подтверждение его слов будущий долгожитель лезет в карман, достает, не считая, мелочь и протягивает Нине.

– Возьмите, тетя.

– Спаси тебя, Господи, сынок, – улыбается бомжиха и, поворачиваясь к жене, продолжает.

 – А ты меньше грызи его, что он безработный. Тебе и так мелкие деньги со всех сторон идут. Жадность фраера губит.

Я тебе легенду расскажу, – не дожидаясь согласия, начинает повествование. – Ходил, значит, Иисус Христос по земле, проповедовал. Подошел к колодцу, а там две девушки стоят.

– Да знаю я это, – нетерпеливо прерывает ее владелица мелких денег, – это в Евангелии написано про самаритянку- блудницу.

– Да что ты знаешь, грамотейка? – повышает голос бомжиха.

 – Ни хрена ты не знаешь кроме своей работы. Одно дыр-дыр, а толку – пшик! Не знаю я никаких самаритянок! Тут вот как было. Мне ишо моя бабушка, Царство ей Небесное, рассказывала. Ты слушай, не перебивай!

Попросил, значит, Иисус Христос воды напиться. Одна грубо отказала, а другая, кроткая, Его напоила. Выпил Господь воды и говорит той, хамоватой:

– Бог даст тебе хорошего покладистого мужа, а тебе, – обернулся к доброй, – плохого и драчливого.